Брионн
Шрифт:
— Если вы друг Пэта, то ничего.
— И еще одно… Я хотел бы погрузиться в темноте.
В глазах кондуктора Брионн прочел сомнение, поэтому объяснил.
— В Шайенне в меня кто то стрелял. Не знаю причину, но мне кажется, что сейчас меня кто-то преследует. А мне не хотелось бы попасть в переделку, тем более с мальчиком.
Обсудив подробности, они вернулись в дом. И уже в дверях Брионн спросил:
— Вы, наверное, знали Роди Бреннана, у него, в принципе, деньги водились?
— У Роди? — кондуктор усмехнулся. — Как только у него заводились деньжата, они тут же попадали к
Через час Джеймс Брионн и Мэт ехали в поезде в сторону Коринна, и перед рассветом сошли с него, как раз в нескольких милях на восток от этого города. Поспав всего два часа и на скорую руку перекусив, они двинулись на юг. Мэту было трудно, но Брионн хотел оторваться от тех, которые стреляли.
Никаких версий относительно того, кто стрелял, кроме самых банальных, у него не было. Его могли с кем-то перепутать или же это мог быть кто-нибудь, кто помнил его со времен войны: вокруг было полным-полно бывших конфедератов. В любом случае он уезжает в места, где вряд ли их увидит, а они едва ли его найдут там.
На протяжении нескольких дней они с Мэтом ехали, устраивая большие привалы: ехали в свое удовольствие, останавливаясь половить рыбу в быстрых речках, двигаясь как душе заблагорассудится.
Один день незаметно сменялся другим; по ночам бывало прохладно и воздух поражал пронзительной чистотой. Иногда Брионн охотился: определенного маршрута они не придерживались. Лицо Мэта обветрилось и загорело — солнце и ветер делали свое дело.
Людей они не видели, так как не придерживались проторенных дорог. А видели антилоп, оленей и бобров. Однажды встретили медведя. Дважды, ночью, слышали, как где-то неподалеку рыщут горные львы — пумы. Каждый раз Брионн отпугивал их шумом, стараясь держаться поближе к лошадям.
— Мы не видели индейцев, — как-то вечером сказал Мэт, когда они отдыхали у костра.
— Зато, Мэт, они нас видели. Они следят за нами — им интересно, кто мы. Мне кажется, что скоро они к нам выйдут.
— А это их земля?
— Отличный вопрос, Мэт. Первыми здесь были индейцы. По крайней мере, они были здесь, когда появились белые. Но индейцы редко закрепляют за собой какую-то определенную землю. Племени обычно принадлежит огромная территория, называемая его охотничьими угодьями, но бывает, что другие племена вытесняют это племя оттуда. Никто не признает никаких границ, если ты не можешь удержать их силой. И они друг с другом часто воюют за охотничьи угодья и земли, где растут съедобные растения. Бывает, однако, что воюют просто потому, что хотят воевать. А часто воюют из-за скальпов — в этом и беда. Более пожилые и мудрые индейцы поняли, что они не могут сладить с белыми, и хотят жить в мире, но юным храбрецам нужны скальпы, чтоб произвести впечатление на индейских девушек, и поэтому они иногда устраивают набеги и навлекают беду на все племя.
Костер то разгорался ярче, то затухал, отбрасывая пляшущие тени на скалу. Брионн подбросил в него хвороста и вслушался в ночные
И они показались, внезапно вышли из тьмы и остановились поодаль, там, где отблески костра едва достигали их. Было их трое. Брионн сидел, привалившись спиной к скале. Винтовка лежала у него на коленях.
— Поешьте, — сказал он спокойно, так, как будто обращался к Мэту.
Индейцы медлили, стоя неподвижно и разглядывая их. Затем один из них подошел ближе, а за ним — и остальные.
— Ты далеко заехал один, — промолвил высокий индеец со старым шрамом на продолговатом лице.
— Я не один. Со мной винтовка. — Тут Брионн улыбнулся и добавил. — Я еду с сыном. Он в ваших краях впервые. И я хочу, чтоб он стал великим воином, таким, как ты.
— Он мал.
— Но не настолько, чтобы не смог отличить след волка от следа бобра.
Брионн ответил на их вопросы. Их интересовал он сам и его странный извилистый путь на юг. Это были юты, и их племя кочевало в том же направлении.
Как бы невзначай, Брионн все время разворачивал винтовку в сторону одного из них, слегка двигая коленом.
Индейцы поели из котелка, попили кофе. Незадолго перед этим они уже ужинали, но индеец никогда от еды не откажется, по той простой теории, что, когда представляется возможность — лучше поесть, потому что Бог его знает, когда удастся поесть в следующий раз.
— Мы собираемся остановиться в стране стоящих камней, — сообщил им Брионн. — Мы будем гостить там луну, может, две. Если мы будем среди друзей, то, может, и дольше.
Юты некоторое время молча ели, затем длиннолицый воин вдруг спросил:
— Ты был вождем воинов на лошадях?
— Я был их вождем, но на сына не оставалось времени, он рос без меня. Теперь я обыкновенный человек.
Ют сказал что-то остальным индейцам, и те посмотрели на Брионна.
— Ты прав, — сказал ему Брионн. — Вы на самом деле ушли от меня тогда, но я был еще молодой воин.
В изумлении от того, что он понимает их язык, индейцы пристально смотрели на него. Он пожал плечами:
— Это было давно. А теперь я пришел в вашу страну как друг.
— Откуда мы знаем?
— Проверь меня и увидишь, друг я или враг.
— А враги у тебя еще есть? — Воин со шрамом прощупывал его, но не враждебно, а просто чтобы увидеть его реакцию.
— Почти все мои враги мертвы, но есть несколько бледнолицых, которые мне враждебны.
Индеец обгрыз кость и отбросил ее в сторону.
— Я думаю, ты друг, — сказал он. — Ты говоришь хорошо.
Индеец поднялся на ноги, вместе с ним встал и Брионн. Спокойно, с ружьем в левой руке, он протянул индейцу правую.
Какую-то минуту индеец изучающе смотрел на него, затем быстро тряхнул протянутую руку. В следующее мгновение они исчезли, как тени, а Брионн быстро вышел за пределы освещенного костром круга.
— Пошли, Мэт, — сказал он сыну, — перенесем стоянку.
— Сейчас?
— Лучше сейчас.
Он набросил попону на гнедого.
— Мэт, я шел на риск, когда протягивал ему руку. Он хотел задержать ее, чтобы другие тем временем выстрелили. Он хотел так сделать, но передумал.
— Почему передумал?