Брионн
Шрифт:
— Точно не знаю, но, понимаешь, я ведь держал его за правую руку, а левой стреляю очень хорошо.
— Ты сказал им, что хочешь, чтобы я стал великим воином. Почему?
Брионн взглянул на сына.
— Я хочу, чтобы ты стал кем угодно, лишь бы был счастлив, и что бы ты ни делал, я хочу, чтобы ты делал это наилучшим образом, а затем все же постарался сделать еще лучше. Я сказал ему, что делаю из тебя воина, потому что это ему понятно, и потому, что это сразу понравится. И я действительно хочу, чтобы ты был настоящим воином, чтобы сражался, если надо, за то, во
Он говорил все это и продолжал укладывать вещи, держась подальше от света.
— Сейчас, Мэт, будем уходить. Они могут вернуться.
— Ты что, им не доверяешь?
— Давай скажем так: я не хочу подвергать их искушению, — ответил Брионн.
Костер, обкопанный вокруг во избежание пожара, Брионн гасить не стал, а оставил догорать. Сами же они вывели шагом лошадей и, подобно привидениям, исчезли с места привала, растворившись во тьме. Ночевали двумя милями дальше, не разжигая костра.
Брионн не спал. Этой ночью он думал об Энн — в последнее время он часто думал о ней, задаваясь вопросом, а что она, если б могла, сказала, узнав, что он привез их сына в эти дикие края? Почти все, что он делал, она одобряла, а что касается мелких разногласий, то они всегда их полюбовно улаживали. И на этот раз он был уверен, что поступил правильно, приехав сюда. Правильно. Мэту нужна новая обстановка, нужны новые впечатления. Нужны они и ему…
Тогда почему ему не спится? Почему ему так неспокойно на душе? Что его тяготит?
Вопрос этот пришел в голову внезапно — как-то впился в его сознание, настоятельно требуя ответа. На душе у него неспокойно, потому что… он встревожен… ему боязно.
И вовсе не из-за индейцев. Он повстречал их — и теперь эти индейцы представляют потенциальную опасность. Могут встретиться и другие, и в этом тоже есть известный риск: но всякий, кто приезжает сюда, рискует сознательно. Дело не в индейцах — тут что-то другое.
Загадочный выстрел в Шайенне… Кто мог его сделать? И почему?
По своей сути Брионн был человеком холодного аналитического ума, и теперь он стал сопоставлять факты.
Правительственного задания он не выполняет. Не участвует в коммерческих сделках. Не преследует никаких корыстных целей.
Насколько ему известно, у него нет никаких врагов, кроме Аллардов. А Алларды остались где-то там, на Востоке.
Конечно, может быть, какой-нибудь помешанный южанин продолжал воевать, но это — маловероятно.
Может, его с кем-то спутали? Может быть… но вряд ли.
И Брионн остановился на мысли, что стрелял один из тех, которые ехали в багажном вагоне, и что они были дружны с проводником или, по крайней мере, как-то связаны с ним. Одним из них был человек, которого он обнаружил в салуне, но, может статься, что тот высматривал и не его.
Существовала также возможность, что, узнав о его встрече с Грантом, эти люди испугались. Испугались, что он послан на Запад расследовать… но что?
Грант — человек честный, но, как намекал полковник Дивайн, окружен многочисленными политическими проходимцами, стремящимися урвать где только можно. Брионн же известен
Note8
Индейские агентства — При Гранте главой комиссии по делам индейцев Эли Самюэлем Паркером была учреждена система назначения агентов по делам индейцев, рекомендованных различными ассоциациями страны для улаживания разногласий между индейцами и белыми поселенцами.
Но эта версия была слишком расплывчатой. Как бы там ни было, Грант и все остальное, что с ним связано, было для него в прошлом.
Теперь ландшафт изменился — появилось ощущение новизны. И тишина была другой,; какой-то непривычной. Всему этому Брионн радовался и с любопытством поглядывал на сына.
Наконец Мэт заметил:
— Кажется, здесь воздух другой.
— Да, Мэт. Это сосны… пахнет хвоей. Но дело не только в соснах. Это еще, Мэт, ощущение уединенности, чувство покоя. Мы удалились от людей. И природа здесь девственная.
— Папа, мне здесь нравится.
— Мне тоже.
Брионн указал на отвесные скалы то ту сторону реки. Они тянулись на восток и на запад.
— Вон там сегодня устроим ночевку, а завтра найдем дорогу в этих скалах. За ними — горы. Там водится дичь
В последнее время Брионн не встречал никаких троп, разве только оленьи. Однажды они с Мэтом видели бизона. Но в этих краях их немного осталось, ч те немногие перебрались на высокогорные луга и в другие отдаленные места.
Брионн устроился на ночевку под навесом скалы. Это были «Скалы Бука». Собирая топливо для костра, Мэт остановился и обратился к отцу:
— Папа, смотри, похоже на уголь.
Брионн взял кусок породы из рук Мэта.
— Да это и есть уголь. Его там много? Покажи мне.
Жила оказалась мощной. Он отбил несколько кусков старательским кайлом и принес уголь к костру.
Костер они устроили в скрытом углублении, и дым успевал рассеиваться, прежде чем поднимался над окружающими скалами. Еще днем Брионн застрелил тетерку, и они испекли ее в углях. Время от времени он выходил из-под навеса скалы и вслушивался в ночь. Было тихо — только обычные ночные звуки. Тем не менее на душе у него по-прежнему было тревожно.
За дальним столиком одного из девятнадцати салунов Коринна, за бутылкой виски, сидел Коттон Аллард. Лицо его, красное от природы, еще больше раскраснелось от смеси выпитого спиртного и крайнего раздражения.
— Он был у вас в руках — как вы его выпустили? Он что, по воздуху улетучился? Почему вы за ним не следили?
— Да следили мы. Только он вдруг как сквозь землю провалился, — это говорил человек из отеля «Сазерн». — Спроси у Пибоди.
Пибоди Аллард был тем самым человеком с широкими бедрами, который ехал в поезде с лошадьми.