Бродяги
Шрифт:
– Пока не сдохнешь от голода?
– Иногда можно сворачивать в подходящий мир. Отдыхать. И снова идти.
Дилла покачала головой. Уйти навсегда – это ей скоро предстоит, хочет она того или нет. После гибели матери всё труднее выдерживать шипение сестер и презрение бабушки. Но уйти на Дороги, стать бродягой… Нет, о таком Дилла никогда не мечтала. К тому же, уметь выходить на Дороги – это даже не полдела. Никто не в состоянии предсказать, примут ли они тебя. Но даже если примут, идти по Дорогам – это одно, а находить тропинки в миры, где ты сможешь выжить, – совсем другое. Дилла
– Так мы летим, или ты притащил меня сюда любоваться видами?
Лейн немедленно ощетинился.
– Я тебя не тащил, ты сама предложила!
– А ты согласился. А теперь передумал, да?
– Нет! – Он одернул легкую кожаную куртку. Без особой нужды подтянул ремешки на высоких, до колена сапожках. – Я готов, летим.
Дилла хмыкнула, обошла его со спины и крепко обхватила за талию. Приподняла, приноравливаясь к весу. Лёгкий, как и ожидалось. ещё бы волосы нос не щекотали!
– Наклони голову. Нет, лучше вбок.
Лейн молча послушался. Если он и боялся, то умело это скрывал. Дилла расправила крылья. Магии на Дорогах – хоть ложкой хлебай. Так что тратить собственные силы на взлет нет нужды.
– Ну, держись!
Когда Дилла сделала первый круг, то и дело кренясь и чиркая крыльями по каменной ограде, Лейн постарался даже дыханием не выдать своей радости. Ей ни за что не подняться с ним даже до средних мостов!
– Может, хватит? – участливо спросил он. – Пока ещё не все перепонки порвала.
– Заткнись и не мешай! – Дилла захлопала крыльями, набирая высоту.
Они поднимались по стремительной спирали, и у Лейна перехватило дыхание. Захотелось постыдным образом вцепиться в сильные руки, держащие его. Чем выше они поднимались, тем больше видели вокруг Дорог – прямых и извивающихся серпантином, новых и с обрушенными в бездонные провалы оградами, уходящих вниз и в стороны, перетекающих друг в друга…
Страх внутри Лейна мешался с восторгом. Финварра рассказывал ему, как однажды летал на драконе над Дорогами. Произошло это за тысячу лет до рождения Лейна, и он отчаянно завидовал отцу. Почему с тех пор драконы предпочитают не иметь дело с сидами, Финварра не объяснил.
– Теперь веришь? – голос Диллы звучал напряженно.
Они уже поднялись больше, чем на сотню футов, все мосты остались под ними. Облака стремительно приближались.
– Как у тебя это получается? – Лейн закрыл глаза и раскинул руки, кончиками пальцев ощупывая воздух. – Используешь восходящие потоки магии?
– Да. Ты вниз-то посмотри. Вот теперь действительно красиво!
Лейн посмотрел, и его замутило.
– Что, плохо стало? – с показным сочувствием спросила Дилла. – Если боишься, так и скажи.
– Разумеется, нет! – Лейн судорожно сглотнул и глубоко задышал. – Между прочим, до драконов ещё лететь и лететь.
– Готов рискнуть? Чем выше над Дорогами, тем чаще возникают магические завихрения.
– Не волнуйся, я их почую заранее.
– Как скажешь!
"Самоуверенный ублюдок!" –
Она посмотрела вверх. В одном месте облака разошлись, но неба, как такового, над ними не было – только бесконечная тьма, в которой мерцают то ли звезды, то ли чьи-то холодные глаза.
Лейн протяжно всхлипнул, и его вырвало. Дилла возликовала.
– Сдаёшься? А то я могу… – она не договорила, захлебнувшись ледяным порывом ветра.
В следующее мгновение их перевернуло и закрутило в убийственном воздуховороте. «Нет! Так не бывает!" – успела подумать Дилла. Но ей тут же стало не до размышлений.
Лейна выдернуло из её захвата, швырнуло то ли вверх, то ли вниз. Он завопил, в панике размахивая руками. Дилла забила крыльями, извернулась, поймала его за ворот куртки и дернула к себе. Лейн вцепился в неё, обхватив руками и ногами. Дилла полностью расправила крылья, лавируя между возникающими со всех сторон преградами голубых молний. Откуда-то налетела метель. Колючий снег больно хлестал по лицу. "Не выдержу, – подумала она обреченно. – Оба сдохнем… Как глупо…"
Лейн уткнулся в плечо Диллы. Сердце её билось в рваном ритме. «Проклятье! Она же сейчас замертво свалится! А хвасталась-то…» Лейн сосредоточился. Ему ещё не доводилось делиться силой с неблагой фэйри, тем более, с полудемоном. Магия утекала в неё, как в песок. Лейна снова замутило, тело свело судорогой. Мокрый снег хлестал всё сильнее, одежда промокла насквозь. Он уже не слышал ничего, даже бьется ли сердце у Диллы. Но её руки не разжимались, значит, жива.
Холод внезапно сменился жарой. Их перевернуло ещё трижды, и вдруг всё закончилось – так же внезапно, как началось. Лейн не сразу осознал, что они падают.
Снизу пахнуло морем, послышались резкие крики птиц. Мимо пронёсся усыпанный острыми камнями берег, и они рухнули на узкую полосу песка, прямо в набегающие волны.
Какое-то время Дилла лежала, глядя в чистое лазурное небо и ни о чем не думая. Потом мозг очнулся и пришла боль. Почему-то сильнее всего болели не порванные, безнадёжно поломанные крылья, вывернутые из суставов, а руки, которыми она по-прежнему прижимала к себе Лейна. Тот не шевелился, и Дилла с ужасом подумала, что мальчишка не пережил падения. Дилла зажмурилась и попыталась вспомнить, сразу она упала на спину или сначала перекатилась?
– Может, ты меня отпустишь? – раздался придушенный голос Лейна.
От облегчения Дилла засмеялась и тут же зашипела – соленые брызги обожгли растрескавшиеся губы.
– Правду говорят, что сиды живучее гоблинов, – она чуть ослабил хватку, но продолжала удерживать Лейна. Сбежит ведь, и поминай как звали. А она тут останется на корм чайкам. – Ну, и что случилось с твоим чутьем? Из-за тебя я чуть не убилась!
– Из-за меня?! – Лейн задергался, пытаясь выбраться, и Дилла снова сжала руки. – Пусти! Мне больно!