Брокер
Шрифт:
– Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросил клерк за стойкой.
– Да, благодарю вас, я хотел снять номер, – сказал Крейтер по-итальянски.
– На какое время?
– Сегодня вечером.
– Простите, но свободных номеров нет.
Крейтер взял со стойки рекламный буклет.
– Вечно у вас все занято, – сказал он, улыбнувшись. – У вашего отеля хорошая репутация.
– Вы правы. Быть может, в другой раз.
– Кстати, у вас, случайно, нет доступа в Интернет?
– Конечно, есть.
– Беспроводной?
– Да. Наш отель первым это сделал.
– Спасибо. Попытаю
– Пожалуйста.
Крейтер по пути к выходу снова прошел мимо Марко. Тот даже не поднял головы.
Двумя большими пальцами он печатал письмо и надеялся, что клерк за стойкой не попросит его уйти. «Неттуно» рекламировал беспроводной выход в Интернет, но для своих постояльцев. Кофейни, библиотеки и самый большой в городе книжный магазин предоставляли свободный доступ в Сеть любым посетителям, но не отели.
Он написал:
Гринч, я когда-то был связан с цюрихским банкиром по имени Микель Ван Тиссен из «Рейнланд-банка», что на Банхоффштрассе в центре Цюриха. Попробуй узнать, там ли он еще. Если нет, то кто сейчас на его месте. Не оставляй следов!
Марко.
Он нажал кнопку «Отправить» и в очередной раз взмолился, что все сделал правильно. Быстро выключил «Анкио-850» и положил его в сумку. Выходя, он кивнул клерку, говорившему по телефону.
Он вышел из отеля через две минуты после Крейтера. Они следили за ним с трех разных точек, потом двинулись следом, когда он легко смешался с толпой служащих, спешивших домой после работы. Зеллман вернулся назад, вошел в «Неттуно», проследовал в переговорную комнату слева и сел на стул, за которым двадцать минут назад сидел Марко. Клерк немного удивился, но сделал вид, что поглощен своими делами.
Через час они встретились в баре и проанализировали его действия. Вывод был очевиден, хотя его трудно было осмыслить: поскольку Марко телефоном не пользовался, значит, он подключился к бесплатному доступу отеля в Интернет. Иначе трудно объяснить, зачем он, гуляючи, заглянул в отель, прошел в комнату для телефонных переговоров, провел там минут десять и быстро вышел на улицу. Но как он сумел это сделать? У него нет ноутбука, нет мобильника, кроме того, что вручил ему Луиджи, старой модели, которая работает только в городе и никак не годится для выхода в Интернет. Он раздобыл высокотехнологичный аппарат? Но как, ведь у него нет денег.
Так или иначе, этот аппарат надо выкрасть.
Они набросали различные сценарии. Зеллман ушел, чтобы сообщить по электронной почте тревожную новость Уайтекеру. Крейтер отправился изучать витрины в поисках такой же синей сумки.
Луиджи остался один и принялся прикидывать, где пообедать с Марко.
Мысли его были внезапно прерваны звонком: позвонил сам Марко. Он у себя в квартире, неважно себя чувствует, у него весь день бунтует желудок. Он отменил урок с Франческой, а сейчас намерен отказаться и от обеда.
Глава 24
Если телефон Дэна Сендберга звонил раньше шести утра, это могло означать только одно: случилось что-то неприятное. Он был совой, полуночным существом, который по утрам спал до того
Он услышал мрачный голос коллеги из «Вашингтон пост»:
– Тебя обошли на повороте, приятель.
– Что? – недоуменно огрызнулся Сендберг.
– «Нью-Йорк таймс» утерла тебе нос.
– Кто?
– Бэкман.
– Что Бэкман?
– Посмотри сам.
Сендберг побежал в кабинет своей захламленной квартиры и набросился на компьютер. Он нашел статью, написанную Хитом Фриком, его ненавистным конкурентом из «Нью-Йорк таймс». Заголовок на первой полосе гласил:
«РАССЛЕДОВАНИЕ ПОМИЛОВАНИЙ ВЫВОДИТ ФБР НА ДЖОЭЛА БЭКМАНА».
Цитируя неназванные источники, Фрик сообщил, что расследование помилований за деньги ведется ФБР ускоренными темпами и в поле зрения попали несколько человек из тех, кому даровал прощение бывший президент Артур Морган. Граф Монго был назван личностью, «заслуживающей внимания», – этот эвфемизм часто шел в дело, когда власти хотели замазать человека, которому не имеют возможности предъявить формальное обвинение. Что касается Монго, то он лежал в больнице и, по слухам, находился при смерти.
Расследование повернулось в сторону Джоэла Бэкмана, помилование которого в последние часы прошлой администрации разгневало многих, гласил ничем не подтвержденный анализ Фрика. Таинственное исчезновение Бэкмана лишь способствовало спекуляциям о том, что он купил себе помилование, дабы избежать неудобных вопросов. Старые слухи живучи, напомнил Фрик, и целый ряд неназванных, но якобы заслуживающих доверия источников намекает, что версия о том, что Бэкману удалось припрятать целое состояние, официально так и не была отвергнута.
– Какая чушь! – зарычал Сендберг, выключая компьютер. Факты он знал лучше других. Вся эта чепуха не нашла подтверждения. Бэкман за свое помилование никому ничего не платил.
Все, кто так или иначе был связан с бывшим президентом, молчали. Пока это всего лишь зондаж, никакого официального следствия не ведется, но тяжелая артиллерия федерального правительства может открыть огонь в любую минуту. Некий жаждущий крови прокурор требует возбудить дело. Большое жюри никто пока не созывал, но аппарат находится в полной готовности и ждет только сигнала из министерства юстиции.
Фрик подал все это в обрамлении двух абзацев о Бэкмане, перепечатав и перефразировав то, что газета печатала шесть лет назад.
– Пустышка! – возмутился Сендберг.
Президент тоже прочитал статью, но его реакция была совсем другой. Он сделал несколько пометок и отложил их до 7.30, когда временно исполняющая обязанности директора ЦРУ Сьюзан Пени должна была явиться с ежедневным докладом. ПЕБ – президентский ежедневный брифинг – традиционно проводил сам директор ЦРУ, неизменно в Овальном кабинете, и с этого обычно начинался рабочий день президента. Но Тедди Мейнард и его плачевное здоровье изменили ритуал, и последние десять лет это делал кто-нибудь другой. Теперь традиция снова соблюдалась.