Бронзовый топор
Шрифт:
Сур обогнал всех охотников. Он не слышал своего голоса, не слышал, как бешено колотилось сердце. Глаза его блестели, пот стекал к подбородку по скулам.
Бегущие впереди олени вдруг остановились, но задние напирали — храпя, обезумев от страха. Облако мелкого, истертого копытами снега поднялось над стадом. А охотники были рядом и их копья летели в оленей.
Стадо вдруг стало уменьшаться. Сур бросился вперед. По крутому склону ущелья катилась лавина из оленей, камней и снега. Земля ушла из-под ног, и Сур тоже полетел вниз, задыхаясь от жгучего
Очнулся он уже в стойбище, в жилище, у костра. Нестерпимо болело тело. Сур попытался сесть, и удалось ему это сделать с трудом.
— Надо позвать Великого Заклинателя, — зашептали вокруг. — Пусть придет Лосось…
Сур свалился на шкуры. Сознание то возвращалось к нему, то гасло. И когда он снова открыл глаза — прямо над собой он увидал лицо Великого Заклинателя.
— Ты вернулся из страны мертвых, Сур, — ласково сказал Лосось. — Значит, духи разрешили тебе еще пожить на земле… Значит, они так хотят, и ты будешь жить.
Старик помог Суру сесть и напоил его из берестяного ковша теплой, пахнущей дымом водой.
— Я осмотрел твое тело… Я сказал — если духи захотят… Они захотели… Зачем, я не знаю… — грустно и просто сказал Заклинатель. — У тебя умерла нога. Духи камня раздробили кость. Ты больше никогда не будешь Великим охотником и как ты станешь жить — я не знаю…
Сур с ужасом посмотрел туда, где были его ноги. Кто-то укрыл их оленьей шкурой.
— Лосось, покажи… — задыхаясь попросил он. Заклинатель отбросил шкуру.
Сур увидел — перетянутая в щиколотке широким ремнем, распухшая лежала левая нога. Ступня, черная от запекшейся крови была неестественно вывернута в сторону.
Вмиг потух перед глазами Сура костер, и пришла ночь. А когда сознание вернулось к нему, он долго лежал, боялся открыть глаза.
Мысли путались, и были они бессвязными, отрывочными, и Сур никак не мог решить, что ему делать дальше и как поступить. По обычаю племени он сам должен был сказать — останется он на земле или попросит людей помочь ему уйти к небесным охотникам. Здесь каждый решал свою судьбу сам. Больной, калека, старик становились в тягость племени. Их никто не осуждал, не прогонял, с ними делились едой, когда она была, но если наступали тяжелые времена, они должны были уйти, чтобы выжили сильные.
Что сказать людям? Они ждали его слова. Так и не найдя решения, Сур открыл глаза. Мужчины, женщины, дети склонились над ним с жадным любопытством и ужасом в глазах.
— Лосось… — позвал Сур.
Лицо Заклинателя выглянуло из-за плеча близко сидящего охотника.
— Лосось, — повторил Сур. — Пусть будет справедливость… Раз духи захотели, чтобы я жил — я стану жить. Ты сам сказал об этом… Так захотели духи… Сделай, чтобы мне не было больно.
Заклинатель торопливо развязал висевший на поясе мешочек и достал горсть сморщенных сушеных грибов-мухоморов и протянул их охотнику.
Медленно, не чувствуя вкуса, Сур жевал тугую мякоть. Чьи-то руки подавали
Потом он видел, как Лосось наклонился над костром и губы его шевелились. Но уже совсем не было страшно и боль отступила.
Сур на миг опустил отяжелевшие веки и сейчас же вспыхнул ослепительный красный свет, словно в жилище вошло огромное солнце. Кто-то большой и сильный навалился ему на грудь, на руки, прижал к земле, и не было сил сопротивляться. Тело Сура обмякло.
Он не видел, что делал с его ногой Заклинатель. Видели это только охотники, крепко державшие его. А может, и они не видели, потому что в глаза их вошел страх.
Так было две зимы назад… Больше Суру вспоминать не хотелось. Две зимы и два лета он словно ходил по краю обрыва, где с одной стороны была жизнь, с другой — смерть…
Сур открыл глаза и оглянулся. Мужчины давно ушли из стойбища. Наступила пора женщин. Сейчас они выберутся из жилищ и отправятся в лес за сучьями, к ручью за водой.
Тяжело поднявшись с земли, Сур пристроил за спиной лук с пучком стрел и наваливаясь на древко копья, заковылял в сторону, противоположную той, куда ушли охотники, — он шел вверх по долине. Сур теперь всегда охотился один, потому что не мог угнаться за охотниками и не должен был им мешать.
Глава III
Сур шел по своей вчерашней тропе. Изредка на свежем снегу он видел следы зверей и птиц. Коротко оглядываясь на них, охотник безошибочно определял, кто из обитателей леса и когда пересек его путь. Скоро ему встретился след маленькой лесной козы. Коза прошла ночью, и Сур не свернул на ее тропу. Он больше не мог преследовать добычу. Вся надежда оставалась на случайную встречу, и здесь все зависело от его быстроты, ловкости и меткости.
Перевалив невысокий водораздел, Сур вышел к Каменной речке, где вчера поставил силки. Из-под низкого обрыва, громко хлопая крыльями, взлетела стайка куропаток. Он заспешил. Две белые птицы бились в петлях.
Мелкие легкие перья кружились в воздухе. Сур жадно бросился к добыче…
Спрятав под меховую рубаху на груди теплые тушки птиц, он оглянулся. В низком кустарнике мелькнуло красное пятно, и Сур подумал, что он пришел вовремя. Еще немного — и лисица отняла бы у него добычу.
Хотелось есть, но Сур умел терпеть голод. И снова, проваливаясь в снег, он заковылял вперед.
Сур не знал куда и зачем идет. В нынешней жизни его единственным другом была удача. Инстинкт охотника гнал его вперед. Он верил — не знающий усталости бывает удачлив, беспрестанно ходящий обязательно встретит удачу, потому что она, как и хороший охотник, не сидит на месте, не знает долгого сна и долгой лени. Может быть, она тоже кого-то ищет и хочет встречи?
Сур шел целый день и только дважды садился на поваленные стволы деревьев, чтобы отдохнуть и поглотать рыхлого свежего снега — это уменьшало чувство голода.