Бронзовый топор
Шрифт:
Глава V
Сур спал чутко. Сон часто уходил от него, когда он прислушивался к звукам ночи, трогал лежавшее рядом копье. Было тихо. Никто не бродил у его жилища. От потухшего костра пахло теплым пеплом. Сур знал — в его мягкой глубине тлеют слабые угольки. Он нарочно зарыл их поглубже, чтобы утром не тратить времени на добывание огня.
На рассвете сон покинул Сура окончательно. И это не понравилось ему. Сквозь щели между камнями, которыми он заложил вход в пещеру, сочился серый свет. По-прежнему вокруг стояла тишина, и было непонятно, зачем духи отняли у него сон. Ответа Сур ждал долго, терпеливо — к этому его приучила жизнь лесного охотника.
Наконец он догадался — ворон видел добычу, но кто-то мешал ему взять ее…
Сур решил — как только наступит день, он попытается дойти до дальнего края озера и посмотреть, что там случилось.
Он бережно разгреб пепел, нашел красные угольки и, обложив их тонкими полосками сухой бересты, начал вздувать огонь.
Костер разгорался быстро, и Сур вдоволь дал ему сучьев. Потом, собрав с пола пещеры пригоршню глины, он смешал ее с подтаявшим снегом и облепил ею последнюю куропатку. Тушку птицы он сунул под горящие ветки, присыпал углями и золой.
За озером кричал ворон. В пещере было тепло, и совсем не хотелось выходить на мороз, где уже разгоралась по краю неба полоска холодной зари. И если бы у Сура была еда, он целый бы день пролежал в пещере и никуда и ни за что не пошел.
Веткой он разгреб прогоревший костер, вытащил куропатку, камнем разбил спекшуюся глину и отодрал ее вместе с перьями. Вкусно запахло печеным мясом. Мясо было жестковатым и постным — таким оно становилось у всех зверей и птиц в конце зимы.
Закончив еду, Сур быстро собрал свое нехитрое снаряжение в походную сумку. Сюда же он спрятал лучок из оленьего рога с ременной тетивой для добывания огня, кусок сухой мягкой осины с опаленной ямкой, щепотку сухого мха, завернутого в бересту. К поясу привязал сделанный из дерева нож с острыми кремневыми пластинами-вкладышами по лезвию, проверил копье.
Выбравшись из пещеры, Сур сполз по склону к подножию обрыва. Морозный ветер летел через озеро от красного солнца, обжигал лицо. Сур поежился.
Идти было, как всегда, трудно. Здоровая нога глубоко проваливалась в снег. Сур часто спотыкался о заструги и падал. Он был уже на середине озера, когда увидел — от противоположного берега, от кромки леса отделилась темная точка и двинулась ему навстречу. Это не был человек.
Сур остановился, всматриваясь. Навстречу шел зверь, но какой — он не мог понять. Странным было его поведение — точка двигалась медленно, часто уменьшалась в размере — зверь, видимо, ложился, потом повернул к берегу и исчез в лесу.
Охотник заспешил. Слишком много непонятного принес ему сегодняшний день.
Скоро он был у того места, откуда неизвестный зверь повернул назад. На снегу, глубокий и неровный, лежал волчий след. Сур наклонился, пытаясь прочесть его.
Он не мог ошибиться. Это был след Иччи — волчицы, живущей рядом со стойбищем его племени. Сур различил на снегу розоватые от крови капли слюны и увидел, что зверь волочил хвост и часто ложился отдыхать. Волчица была больна.
У самого берега Сур свернул со следа и, только пройдя немного стороной, вошел в лес. Он старался двигаться бесшумно, но чуткие вороны услышали его и с криком поднялись из-за деревьев и расселись по верхушкам осин.
Сур осторожно вышел на поляну. То, что он увидел — поразило его. Ему, обитателю Страны
«Дух-покровитель, помоги…» — прошептал охотник и на миг закрыл глаза. Но, когда открыл их, все было по-прежнему. Совсем рядом, в кустах лежал мертвый волк, посреди поляны возвышалась черной горой туша лося, а между ними была Иччи с распухшей, обезображенной мордой. И Сур сразу понял, что произошло на этой поляне. Волчица не шевелилась, не пыталась защищать добычу.
Сур медленно двинулся к лосю. По праву сильного добыча отныне принадлежала ему. Обычай охотников повелевал Суру добить волчицу, облегчить ее страдания, помочь уйти в страну мертвых. Он поднял копье, отвел руку в сторону для удара, но вдруг остановился. Перед ним лежал зверь-калека, зверь, который еще вчера был сильным и мудрым охотником. Что-то дрогнуло в душе Сура. Еще недавно он сделал бы так, как велел обычай, но сегодня…
Он вспомнил тот день, когда несчастье случилось с ним, вспомнил, как не хотел умирать. Люди Страны Лесов верили, что в зверях и птицах живет человеческая душа, и люди, умирая, попеременно бывают зверьми, значит, Иччи может думать, как он, значит, ей хочется жить так же сильно, как хотелось и ему. Он ничем на мог помочь волчице и поэтому решил — пусть она умрет, как охотник, а не как добыча, и умрет, когда пожелает сама.
Сур опустил копье. Если Иччи не станет нападать, он не тронет ее. Пусть участь волчицы решат духи, как когда-то они решили его участь.
Взглянув на лося, Сур подумал, что разделка туши займет весь день, и в пещеру на ночлег он не успеет вернуться. Ну что ж, не каждому охотнику достается такая добыча. Духи захотели помочь ему. Великие духи… Добрые духи…
Сур вытащил нож и, ползая вокруг туши на коленях, принялся за разделку.
Кричали вороны. На край поляны выходили звери за своей долей: две росомахи, три красные лисы и одна, одетая в черную шкуру. Росомахи сердились, фыркали — им, злобным и сильным, похожим на маленьких медведей, не терпелось отведать мяса старого лося. Повизгивали, пронзительно взлаивали лисицы.
Иногда Сур поднимал голову и говорил:
— Я человек, я сильный, я беру свое по праву…
Звери пятились от его голоса, ложились в кустах…
Ловко отделяя ножом части туши и складывая их чуть в стороне на чистом снегу, Сур не спускал глаз с волчицы. Иччи несколько раз поднималась, но, сделав два-три шага, заваливалась на бок. Силы совсем оставили ее.
Солнце ушло за леса, когда Сур закончил разделывать лося. Он очень устал. Болела спина, ныли руки. Синяя дымка опускалась на землю, обещая сильный мороз. Предстояла трудная ночь без сна — голодные росомахи могли напасть, а он знал поразительную силу этих зверей. И все-таки удача веселила сердце охотника. Много мяса — это жизнь.
Уже в сумерках Сур собрал хворост, волоком притащил несколько сухих лиственничных стволов и, привычно работая лучком, добыл огонь.
Как только костер разгорелся — ночь вокруг загустела, придвинулась ближе, и вместе с ней придвинулись звери. Глаза их засветились зеленым и красным — жадность и голод были в них. Наконечником копья Сур отколол несколько кусков уже схваченного морозом мяса и съел их. По усталому телу разлилась приятная теплота. Теперь главным было не заснуть, и Сур знал, что не заснет.