Бронзовый топор
Шрифт:
Все чаще ей вспоминался случай, когда ее охотничья тропа пересеклась с тропой человека. Она вспоминала оленя, и вкус свежего мяса, и тяжесть большого куска, и такое непривычное ощущение сытости и тепла во всем теле. Чувство сытости заслоняло все — и испытанный при встрече страх, и растерянность.
Человек появился в жизни Иччи снова на закате одного из дней, когда на смену поре цветения трав приходит пора рождения ягод. Странно, но волчица не слышала его шагов.
Сильно припадая на изуродованную ногу, он неожиданно вышел из-за кустов рядом с логовом.
Иччи
Иччи растерялась. Теперь человек был одного с ней роста и сразу сделался не страшным. Продолжая рычать, волчица попятилась, отступила в сторону.
А Сур заговорил. И в голосе его не было угрозы. Голос звучал тихо, мягко и напомнил Иччи дни, проведенные ею в пещере. С человеческим голосом не было связано ощущение боли — скорее он напоминал о запахе свежего мяса и мягком тепле от костра, который каждый раз с наступлением ночи разводил человек.
Шерсть на загривке волчицы опустилась. Сур медленно, стараясь не испугать ее, развязал кожаный мешок и достал большой кусок мяса. Протянув руку как можно дальше, он положил его на траву.
Человек продолжал говорить. И голос его успокаивал, как тихий бег ручья по песчаному руслу.
Иччи только на миг бросила взгляд на мясо и отвернулась, хотя к горлу поднималась липкая и тягучая слюна голода.
Человек стал медленно, не вставая с колен, пятиться, волоча за собой длинную палку с острым концом. Скоро он исчез за кустами, и его не стало слышно. Иччи прокралась следом, но человека уже не было. Только где-то далеко внизу, на склоне, негромко хрустнула ветка.
Тогда Иччи вернулась к логову и несколько раз обошла вокруг оставленного человеком мяса…
Глава X
Спустившись с холма, Сур вытер вспотевший от напряжения лоб и, отыскав сочившийся из мха ручеек, жадно напился ледяной воды. По земле уже бродили призрачные тени вечера. Он заспешил к пещере, чтобы успеть укрыться от духов ночи у яркого пламени костра.
Торопливо ковыляя по дну логова, пробираясь через кустарник, Сур думал об Иччи. Думал о том, что теперь, когда он пришел к ее логову, волчица может увести волчат. Так, наверное, и случится. Но он пойдет по их следам, найдет выводок и снова оставит им мяса. С той поры, когда Сур поделил с Иччи оленя, его не покидала странная, пугающая мысль — предложить волчице охотиться вместе.
У Иччи повреждена челюсть, но зато быстрые, не знающие усталости ноги, и она может выслеживать и гнать добычу, а у него есть копье и острые стрелы…
Сур пугался своих мыслей. Во всех племенах, которые он знал, на охотничью тропу вместе выходили только человек с человеком, и никто еще не заключал союза с серыми
Сур пытался не думать о волчице — было страшно, а вдруг рассердятся духи. Он знал и верил в их тайную силу. Духи могли отнять удачу, прислать болезнь, помутить разум.
Сегодня он хотел заговорить с Иччи об охоте, но, увидев ее прозрачные от ярости глаза, не решился. Он только оставил ей мяса.
Непонятное упрямство, такое же сильное, как и страх перед местью духов, приказывало Суру поступать так, как он решил.
И уже в пещере, раздувая укрытые пеплом угли костра, он вдруг подумал, что к Иччи тянет, может быть, не оттого, что так повелевают его разуму злые духи, а потому, что оба они калеки. Каждый день для любого из них в Стране Лесов мог быть последним. А зима, которая обязательно приходит за летом, грозила им голодной смертью — одинокому хромому человеку и одинокому волку, который уже не может убить свою добычу. Если бы Иччи поняла Сура, они бы научились помогать друг другу.
Сильнее прежнего Суру захотелось вернуться в племя. Последнее время он не встречал Иччи, не видел ее даже издалека, но отправляясь в путь, решил захватить лишний кусок мяса и завернуть к логову.
Пустыми и ненужными показались вдруг Суру прежние его мысли о волчице. Он спешил к людям, искал у них защиты от той тревоги, что охватила всю землю.
У холма, где было логово волчицы, Сур затаился в кустах и долго слушал звуки леса. Не уловив ничего тревожного, он прокрался к норе. На поляне было пусто. Сур подошел к самому логову и принюхался. Волчата были здесь. Значит, Иччи не увела их после его прошлого прихода. Он положил на землю мясо и тихо спустился с холма. Он знал — Иччи по запаху узнает кто приходил.
В середине дня Сур подошел к скалистому хребту. Река разрезала его здесь глубоким ущельем. За хребтом лежала долина, где жило племя Сура.
С трудом вскарабкавшись на гребень, он присел отдохнуть. По-прежнему дул в лицо прохладный ветер, и он принес вдруг Суру запах человека. Охотник проворно метнулся за ближайшие камни и затаился.
Хорошо, если это был кто-то из его племени, но мог забрести сюда и чужой, а в год Великой Суши люди становятся злыми, руки их делаются суетливыми и они, порой, успевают раньше метнуть копье, чем сказать слово.
Сур терпеливо ждал. Наконец на склоне показался человек. Он был одет так же, как одевались люди в племени Сура. Спину его покрывала шкура оленя, завязанная на груди ремешками. Из-за головы выглядывал кончик лука и пучок стрел, на боку болталась пустая охотничья сумка. Он шел неторопливо, опираясь на короткое копье и смотрел под ноги. Лишь изредка человек вскидывал голову и бросал быстрые взгляды по сторонам.
Сур узнал идущего. Это был Черный Лис — уже не молодой, но еще крепкий и удачливый охотник.