Бронзовый топор
Шрифт:
Потом начало всходить солнце и поднималось оно из-за гор трудно, неохотно, красное от натуги.
Глава XIII
Лето заканчивалось, когда, наконец, в Страну Лесов пришли дожди. Они были редкими, буйными. От них ручьи становились реками. Но дожди уже не могли заставить жить убитые летним солнцем траву и деревья.
Иччи клала голову на колени человеку, закрывала глаза, прижимала уши, тихо скулила.
— Я не могу жить без людей, — говорил Сур. — Я должен вернуться к ним, чтобы не забыть человеческую речь и продлить свой род. Так велели нам предки, а их научили этому духи.
Волки садились полукругом возле Сура и слушали его голос.
Однажды посыпался с неба снег. Был он крупным, пушистым и мягким. Сур с интересом смотрел, как осторожно трогали подросшие волчата лапой снежинки, как пытались стряхнуть их со своей пушистой, потемневшей к зиме шерсти. Испуг был написан на смешных вытянутых мордочках.
К концу первого дня человек и волки дошли до хребта и, перевалив его, остановились у подножия на ночлег.
Всю ночь Сур так и не заснул. Он смотрел на яркие звезды в черном глубоком небе и думал о предстоящей встрече с людьми. Звезды мерцали тревожно и непонятно. Сур вспомнил — звезды когда-то тоже были людьми. Умирая, хорошие охотники становятся звездами большими и яркими, плохие — мелкими и тусклыми. Так говорили старики. Сур подумал вдруг, а как будет светить его звезда. Раньше его называли Великим Охотником, а теперь… Тихо, мучительно ныла изуродованная нога. И тогда, чтобы забыть о боли, он стал думать о волках. Сур думал о них, как о своих братьях. Он знал привычки каждого, каждого любил по-своему. Прошло всего одно лето, а ему казалось, что он всегда видел их рядом и всегда вместе ходил на охоту. Сур любил волков, и они отвечали ему тем же. Отношения их были просты и естественны. Каждый жил как хотел. Страна Лесов принадлежала в равной степени и волкам и людям, потому что здесь они увидели солнце, потому что здесь рождались и умирали их предки. Они одинаково понимали законы земли, на которой жили.
Сур вдруг с радостью подумал, что ему, человеку Страны Лесов, привыкшему с наступлением ночи прятаться в жилище, в расселинах, на деревьях, впервые было не страшно. Рядом лежали друзья волки, чьи уши ловили каждый шорох в чаще, каждый звук, и вместе с которыми он мог защититься от любого зверя.
Едва посветлело небо и задрожали звезды, собираясь потухнуть, Сур с волками снова тронулся в путь. Идти было легко, потому что тропа уводила вниз и была хорошо видна под тонкой шкурой зимы, еще не взъерошенной разными ветрами.
К середине дня они вышли на поляну с огромным, кроваво-красным камнем под тремя елями-великанами. Сур хорошо знал это место. Здесь люди его племени собирались, чтобы разбирать поступки охотников, нарушавших почему-либо закон предков. Отсюда было совсем близко до стойбища.
Волнение и предчувствие беды вдруг охватили Сура. И волки будто почуяли это. Они больше не убегали в стороны, а брели радом с человеком, и Иччи тревожно вглядывалась в чащу леса. Вдруг шерсть ее встала дыбом, и она зарычала.
Над головой Сура тонко, пронзительно взвизгнула стрела. Он стремительно метнулся к одной из елей. Там, под могучими корнями было углубление, и охотник толкнул туда волчат, прикрыл их своим телом.
На этот раз Иччи не бросилась прочь спасаться в чащу, и Сур сразу понял
Он крепко сжал копье. У ног, ощетинившись, оскалив пасть, сверкала свирепо глазами Иччи.
А люди вдруг остановились. Теперь они стояли плечом к плечу, как деревья в самой густой чаще, и Сур понял — ни ему, ни волкам не уйти. Лица людей были угрюмы, а в глазах их он увидел ненависть и страх.
Они долго стояли молча, рассматривая Сура и Иччи. Потом людское кольцо вдруг разорвалось, и вперед выступил охотник по имени Голубиное Яйцо. Густые жесткие волосы падали ему на глаза, и рот был перекошен злобой. Он стремительно протянул руку с копьем в сторону Сура, но не успел сказать слова. Иччи метнулась навстречу ему, и Голубиное Яйцо, вдруг потеряв гордый вид, бросился за спины людей. И все в изумлении отступили, попятились.
— Иччи, назад! — тихим голосом приказал Сур, и волчица повиновалась.
— Вот пришел безумец! — пронзительно закричал из-за человеческих спин Голубиное Яйцо.
— Безумец! Безумец! Безумец! — шепотом и во весь голос стали повторять люди.
Сур с силой воткнул копье острием в землю. Щеки его покрыли красные пятна. Он хотел говорить, но ему не дали. Кто-то крикнул:
— Он породнился с волками! Он нарушил обычай предков! Ему нет места в племени!
— Убить его! Уби-и-ть! — пронзительно кричал Голубиное Яйцо. — Он нарушил закон предков, и за это духи наказали нас. Великая Сушь пришла в Страну Лесов, а скоро придет ее брат Великий Голод. Вперед вдруг выступил Великий Заклинатель Лосось.
— Тише! Люди племени, почему вы не даете говорить Хромому Суру? Даже осужденный на смерть или изгнание может сказать свое слово. Пусть оно, быть может, будет последним…
В знак покорности, по обычаям племени, Сур воткнул в землю копье острием вниз…
Страх перед увиденным заставлял людей кричать, но человеческое любопытство, желание услышать, что скажет Хромой Сур, пересилило, и они замолчали.
Охотник поднял руки над головой, и в заснеженный лес пришла тишина.
— Я, Сур, человек из племени Лесных людей… Я хочу говорить с вами… Я и мои друзья волки шли с миром. Почему же вы послали мне стрелу, как посылают ее врагу, пришедшему с недобрыми мыслями?
— Мы не хотим, чтобы ты возвращался! — выкрикнул кто-то. — Ты привел лесных разбойников, и, если они станут жить с нами, наши женщины будут рожать детей с волчьими головами!
— Кто сказал вам это? Быть может, ты, Лосось?
— Нет. — Великий Заклинатель посмотрел охотнику в глаза. — Я рассказал им только то, что видел и слышал от тебя. Я рассказал — волки стали твоими помощниками и сделали тебя снова Великим охотником.
Сур помолчал, давая время запомнить слова Лосося.
— Я уйду, — сказал он, — если вы думаете, что Великая Сушь пришла на землю из-за меня. Двадцать две весны минуло с тех пор, как я впервые увидел солнце. И глаза мои трижды видели за это время Великую Сушь. Пусть самые старые люди племени вспомнят…