Бугор
Шрифт:
— Ух ты, а это сколько? — спросил я продавщицу, проведя по крупу чугунного огромного коня — почти в настоящий рост.
— Недорого. Двадцать тысяч УЕ, — пластмассово улыбнулась девушка. Она улыбалась всем, зная, что коня все равно не купят.
— Хорошая кобыла, — я похлопал коня по крупу и перешел к стендам с посудой.
Набор золотой посуды шел за тридцать тысяч долларов. Солонка — полторы тысячи. Фарфоровая тарелка с надглазурной росписью — тысяча восемьсот долларов.
— Многовато будет, — кивнул
— Вещь-то уникальная, — с вежливым высокомерием произнесла хозяйка магазина — высокая сухая пожилая женщина, сидевшая в кресле в глубине своей экспозиции.
— А чего-нибудь подешевле? — спросил я.
— Подешевле — это как? — Она встала и подошла ко мне.
— Ну, долларов за десять.
— Только проспект нашего магазина, — улыбнулась она.
— Я, может, вернусь еще и куплю парочку, — кивнул я на солдата. — Детишкам позабавиться.
Сделав большой круг, я зарулил на посадку — в служебное помещение. Там были расставлены мягкие черные кресла, столы. На столе стоял поднос, на подносе — бокалы, в бокалах пузырилось шампанское. Шампанское пили избранные гости и хозяева.
— День добрый, — сказал я, проходя в помещение. Мне закивали в ответ. Меня знали. Тут были две шишки Министерства культуры, оперативник из таможенного комитета и еще пара торгашей. Торгаши обсуждали какую-то сделку привлекая к спору представителя из департамента Министерства культуры по сохранению культурных ценностей.
Я присел в кресло рядом с седым, с рассеянно-лукавым выражением на морщинистом лице Николаем Ивановичем Рамсуевым — начальником отдела Министерства культуры. Он пялился в бокал и ни в какие дискуссии не встревал.
Девушка в белом накрахмаленном передничке поднесла мне бокал шампанского, от которого я не отказался. Хотелось немного расслабиться. Я устал. Позавчера подчистили квартиру Марата Гольдштайна — реставратора, коллекционера. Воры забрали коллекцию монет и несколько картин. И опять — дело глуховатое. Свидетели видели пару каких-то кавказских морд. Если кто-то считает, что в Москве мало кавказских морд — он ошибается. И больше не за что зацепиться. Плохо. Глухарь за глухарем прилетает в наш огород.
— Народу много — покупателей мало, — сказал Рамсуев, пододвигая ко мне вазочку с конфетами.
— Не покупают? — с сочувствием поинтересовался я.
— Вчера какой-то кореец купил Айвазовского за сто пятьдесят тысяч зеленых, — усмехнулся Рамсуев. — В «Антикваре на Бронной». Хозяин до сих пор не может прийти в себя.
— А кроме этого что купили?
— Практически ничего. А вы себе что присмотрели? — Улыбнулся он.
— Я на такие дешевки не размениваюсь, — сказал я.
— Ваше здоровье, — он поднял
— Из ваших вещей в этом году ничего не нашли? — спросил Рамсуев.
— Ничего.
— Воры стали умнее или воровать стали меньше?
— Трудно сказать, — пожал я плечами.
Перед открытием салона я несколько дней проверял все представленные сюда предметы по банку данных «Антиквариат» Главного информационного центра МВД — не значатся ли они среди похищенных. Странно, но ни одной краденой вещи не обнаружили, хотя на прошлых салонах снимали с продаж по несколько экспонатов.
— Здравствуйте, — с этими словами в помещении появился господин, доселе мне незнакомый — высокий, атлетического сложения мужчина лет сорока пяти. Лицо его было широкое и добродушное, волосы пышные. Костюм — дорогой. Очень дорогой и неброский. И из нагрудного кармана не высовывался бесцеремонно сотовый телефон. — О, Николай Иванович, — развел он руками.
— Сергей Федосович, вы ли это? — Рамсуев поднялся с кресла, похлопал гостя по плечу. — Садись, — он кивнул, гость устроился в кресле. — Шампанское, вино? Мы сегодня гуляем за счет мирового капитала.
— Хорошо угощаете.
— К сожалению, день рождения только раз в году, хмыкнул Рамсуев.
— Шампанское? — скривился гость. — Только зубы полоскать.
— Оленька, — сделал жест Рамсуев. Официантка вытащила из шкафчика запас — бутылку коньяка.
— Французский. Для особо приближенных, — отметил Рамсуев.
— Это сгодится.
— Майор Тихомиров из Московского уголовного розыска, — представил меня Рамсуев.
Сергей Федосович с интересом посмотрел на меня, пожал руку. Рукопожатие у него было крепкое.
— За знакомство, — он поднял бокал с коньяком. И опрокинул его разом, как опрокидывают водку. — А спирт лучше, — переведя дух, выдохнул он.
— В тайге спирт пьют? — спросил Рамсуев.
— В тайге пьют все, что горит, — улыбнулся Сергей Федосович.
— Геолог, — сказал Рамсуев. — Грубый народ.
— Не такой уж и грубый…
— Помимо того, что Сергей Федосович геолог, он еще и широко известный в узких кругах коллекционер.
Я напрягся, пытаясь припомнить, кто это такой. Но в голову ничего не приходило. Хотя мир коллекционеров и напоминает большую деревню, но все-таки всех знать невозможно даже оперативнику специализированного отдела Московского уголовного розыска по борьбе с хищениями антиквариата.
— Что собираете? — спросил я.
— Налетай, торопись, покупай живопись, — усмехнулся он. — У меня неплохая коллекция русской живописи… А вы здесь по делам или интересуетесь?
— Интересуюсь по делам, — сказал я.