Булат
Шрифт:
Там его уже ждали мореходы, человек десять. Злые, готовые на все. С обнаженным оружием в руках и смертельной решимостью в глазах. Для них-то этот плен не был таким легким и приятным, как для тверского купца.
Цепочкой, ступая чуть ли не след в след, они покинули спящую деревню. Вышли за околицу и двинулись вниз по течению ручья, который рано или поздно должен был привести их к морю.
Молча продрались через лес, что окружал поселение. По набросанным друг на друга стволам перешли неглубокое болотце. Афанасий немного расходился, голова прошла, и в нее, до гула пустую, полезли разные мысли. Главным образом касались они его ночного…
35
Так на Руси называли изнасилование.
36
Штраф за различные преступления. Со времен «Русской правды» в ходу была шкала оплаты за различные преступления.
Мучимый переживаниями, он и не заметил, как отряд взобрался на один холм, обошли стороной другой. Тут, в заросшей густой травой низине, подальше от случайного взгляда, решили устроить привал. Афанасий утирая обильный пот – так выходил из него вчерашний хмель – присел под дерево, привалившись спиной к стволу. Рядом на корточки присел Юсуф.
– Ничего, – подбодрил он купца. – Скоро дойдем уже.
– С чего ты взял? – поднял бровь купец.
– Во-первых, чайки летают, значит, вода недалеко. Во-вторых, принюхайся – водорослями пахнет.
Афанасий честно принюхался, но, кроме крепкого духа основательно употевших мужиков, ноздри его ничего не уловили. Он пожал плечами, предпочитая верить Юсуфу на слово.
– Хорошо, – без особой радости пробормотал Афанасий.
Ему почему-то стало грустно. Умом он понимал, что надо отсюда бежать что есть мочи, но сердце тосковало, противилось. Не так уж плохо ему тут было. Да и удовольствия были вполне реальные, а вот угроза – надуманной и со стороны наговоренной. Как раз тем самым Юсуфом. Да он, паразит, еще и командовать взялся.
Понукаемые хорасанцем мореходы поднялись, вновь построились в цепочку и быстрым шагом двинулись дальше. Часа через два, когда солнце давно уж перевалило зенит, Афанасий почувствовал запах водорослей и морской соли, а вскоре меж деревьями и вовсе замелькала голубая полоска.
Мореходы бросились вперед, не разбирая дороги и вопя от радости. Скатились по невысокому песчаному обрыву с торчащими корнями и прямо в одежде прыгнули в набегающие волны. Запрыгали, как дети, брызгаясь и пытаясь утопить друг друга на мелководье.
Афанасий тоже хотел броситься в воду, но вовремя вспомнил о книжице и мешочках, пусть и пропитанных жиром, но настолько дорогих, что лишний раз подвергать их опасности не стоило. Он опустился на колени у самого прибоя и, зачерпнув ладонями, омыл лицо и шею.
Юсуф в туче брызг выскочил на берег. Навалился на купца, попробовал затащить его в воду, но тот мягко отстранил бывшего толмача. Тот прыгнул снова. Афанасий сгреб его за шиворот и отшвырнул от себя, заставив проехаться задом по песку.
– Ты чего, не рад совсем?! – удивился
– Рано радоваться, – ответил купец. – Вот на корабль вступим, тогда и можно будет праздновать.
– И то верно, – посерьезнел Юсуф, повернулся к бултыхающимся товарищам. – Эй, хватит плескаться, еще до корабля добраться надо!
– Ты хоть представляешь, в какую сторону двигаться?
– Когда высаживались, утро было, а солнце стояло вот там. Так… Ага… А теперь оно вот где. Значит нам… Туда, – Юсуф махнул рукой вдоль берега.
– Точно? – прищурился Афанасий.
– Как есть. Вдоль воды пойдем или наверх поднимемся и лесом?
– По лесу, конечно, незаметнее, но по берегу быстрее, – рассудил Афанасий. – Я за то, чтоб быстрее.
– Решено. По берегу, так по берегу. Эй, вылезайте уже! – Юсуф снова накинулся на моряков. Те неохотно выбрались из привычной стихии, построились в цепочку и зашагали в указанном Юсуфом направлении.
Пляж то расширялся, то сужался до пары локтей. Несколько раз им пришлось перебираться через завалы из деревьев, упавших в море и выброшенных обратно. Кое-где понадобилось идти по узкой полоске берега между морем и обрывом, по колено заливаемой прибоем, а однажды вообще углубиться в лес, чтобы не утонуть во влажном песке. Но они дошли.
Обогнув очередной изгиб береговой линии, они увидели знакомую бухту, скрытую от ветра длинными скалистыми молами, а посреди нее на зеркальной водной глади казавшуюся с такого расстояния игрушечной таву.
С криками моряки бросились вперед по берегу и… остановились. Наперерез им вышла из кустов стройная черная фигура, кутавшаяся в кусок белой материи.
– Засада! – воскликнул Рахмет, брат Юсуфа, вытаскивая из-за пояса нож с кривым лезвием. – Или приманка. Ну сейчас я ее…
– Стой! – ухватил его за руку Афанасий и силой заставил вернуть клинок обратно. – Не то это.
– А что? Вернее, кто? – подступил к ним Юсуф, сжимая в руке итальянский стилет. Похоже, увел у чернокожего, пока тот спал.
– А вот сейчас узнаем, – пробормотал Афанасий и двинулся к фигуре решительным шагом.
Юсуф пошел следом, опасливо поглядывая на прибрежные кусты. Остальные мореходы сбились в кучу поодаль, ощетинившись разномастными клинками. Те же, кто оружия ночью не добыл, запрыгали по берегу размахивая руками, чтоб привлечь внимание оставшихся на таве.
Чем ближе Афанасий подходил к фигуре в белом, тем больше убеждался, что глаза его не подвели. Это была она. Дочка вождя, та самая. Которую он с пьяных глаз чуть не… Даже вспоминать об этом не хотелось. Но что она делает тут? Зачем явилась? Зачем шла за ними от самой деревни? А может, не за ними, а бросилась наперерез самой короткой тропой? Так опять же, зачем? Теряясь в догадках, Афанасий подошел к девушке, замер, не обращая внимания на лижущие сапоги волны. Стянул с головы шапку, помял в руках. Снова надел на кудлатую голову.
– Ты, это, – промямлил он. – Прости, если что. Не нарочно я. Само как-то вышло. Спьяну.
Девушка пропустила его извинения мимо ушей и сама что-то затараторила в ответ.
– Она говорит, – перевел из-за плеча Афанасия Юсуф, – что твой уход очень разозлил жителей деревни. Мужчины хотят отомстить тебе и всем, кто с тобой ушел, ну, нам, то есть. А она собралась, в чем была и кинулась тебя предупредить. Кажется, успела.
– Предупредить? Да меня убить мало за то, как я с ней обошелся, – удивился Афанасий.