Булавин
Шрифт:
Федор взял на изготовку пищаль и уже приготовился выстрелить в него, когда тот поднял руки к верху и прокричал:
— Сотнику стрелецкому Федору Кобылину привет и почтение от полковника Лоскута, а также всех донских вольных людей.
Бывший сотник оторопел, но все-таки отозвался:
— А ты сам кто таков будешь, и откуда узнал о нас?
— Старец Феодосий из Саратовской обители подсказал. Велел кланяться тебе, а на словах передать, что близок час избавления от гнета еретиков и пришла пора православным, постоять за истинную веру.
Уже не прячась, Федор вышел на поляну. За ним вслед Михайло
— И чего хочет полковник Лоскут? — спросил Федор, когда все представления и приветствия подошли к концу.
— Наш полковник и атаман Булавин предлагают тебе собрать всех старообрядцев, кто по лесам и болотам прячется, и уходить на Дон, — ответил Ерема Гриднев, один из молодых боевиков Лоскута.
— Вона как… — протянул старейшина. — И как же это сделать?
— По зиме, когда ты известишь о месте сбора и своих намерениях все общины от Тамбова до Пензы, Петровска и Саратова, мы предоставим вам деньги на закупку саней и теплых вещей. А после этого вы сформируете обоз и на Дон пойдете.
— Ага, — с насмешкой выпалил один из мужиков. — Царевы войска нас так и выпустят. До Воронежа может быть, и дойдем, а там всех и повяжут.
— Нет, — возразил Гриднев, — не повяжут. По зиме здесь наши войска будут, так что под охраной пойдете. Вот только все быстро сделать надо будет. В прямой бой мы с солдатами и драгунами вступить пока не можем, набегами их донимать будем.
— Подумать надо и с людьми посоветоваться, — высказался еще один из местных «авторитетов».
— Времени нет, — подстегнул лесовиков посланец с Дона. — Завтра с утра я дальше двинусь.
До самого вечера раздумывали старообрядцы над предложением о переселении и уже глубокой ночью решили покинуть Глуховский лес. Ведь как бы там, на Дону ни было, но всяко не придется прятаться по лесам и очаги в землянках только по ночам разжигать.
Выслушав решение старообрядцев, Гриднев умчался дальше, а Федор Кобылин, вновь почувствовавший себя человеком при деле, а не затравленным беглецом, начал рассылать гонцов во все известные ему места, где прятались такие же старообрядцы, как и он.
Гусиное перо осторожно прикоснулось к изрядно потертой старой бумажной мапе, наклеенной на кожу. Капелька светло-коричневых чернил скатилась вниз и оставила еле заметную точку. Рядом ставлю мелкую подпись — земляное масло. Очень хорошо получилось, и своей работой я был удовлетворен. Подделка вышла убедительной. Карта старая, а чернила я заранее осветлил, вроде как тоже состарил.
Пару дней назад я услышал разговор между Зерщиковым и Булавиным о том, что война с царем дело долгое и мира с Петром не будет в любом случае, хотя на этом многие старожилы настаивают. Значит, чтобы выстоять, необходимо свою промышленность на Дону создавать, так как на захваченных
Естественно, в данной затее, все упирается в оборудование, квалифицированные кадры ресурсы. И если механизмы с технологиями можно было поначалу от царя Петра получить, как трофеи, а рабочие сами приходят, то с ресурсами полный швах. Вот тут-то я придумал свой план, как атаманам труды их немного облегчить и самому не светиться. В архиве нашел достаточно подробную карту, которой более ста лет, составленную еще во времена атамана Андрея Корелы, и нанес на нее все известные мне места с полезными ископаемыми. Исторический документ сделан, и теперь он полежит свой срок в сундуке, а когда понадобится, я выйду вперед и скажу: «Атаманы, карта имеется, на которой обозначены все места ценных ресурсов на подконтрольных вам территориях». Должны поверить, так как с архивом кроме меня никто не возился, а про то, что во времена Корелы проводились некоторые исследования и описание земель, было известно всем и каждому.
Итак, свою задумку я осуществил, чернила с перьями спрятал под одежду, и вроде бы все. Только это сделал, как появился Василь Чермный, который приоткрыл дверь и сказал:
— На площадь идешь?
— Иду, — отозвался я.
Чермный вышел, а я последовал за ним.
Вчера было получено известие о первой победе нашего оружия. Армия Григория Банникова разбила «царских» калмыков хана Аюки. По такому случаю, сегодня в Черкасске будет торжественный молебен и мое присутствие у деревянной городской церкви, позади которой строится каменный собор, обязательно. Не сказать, что в Войске Донском уделяется много внимания религии, но официально вера для всех казаков едина. Это своего рода самоопределение себя как народа. Ярко выраженной национальной идеи пока еще не существует, а вот разделение по религии на «свой» и «чужой» имеется.
Мы с боевиком Лоскута вышли из войсковой избы, перешли площадь, которая была покрыта грязью, появившейся по всему городу после первого осеннего дождя, и влились в массу нарядного народа, преимущественно женщин и подростков, которые стояли полукругом возле городской церкви. Священник уже что-то вещал, басил молитву и нам, стоящим с края, она была не особо слышна. Однако вперед протискиваться не стали, незачем, отстояли службу, как положено, перекрестились двумя перстами, как и большинство тех, кто был вокруг нас, и таким образом в исполнении обряда поучаствовали. Все честь по чести, согласно правил приличия.
Народ стал потихоньку расходиться. И в этот момент на окраине Черкасска, с северной стороны, раздалось сразу с десяток выстрелов.
— Ой, беда! Царевы войска пришли! — выкрикнул тонкий голосок, и в панике, большая часть собравшихся на молебен горожанок стала разбегаться по домам.
На площади остались только вооруженные мужчины, около ста человек. Батя, который в это время разговаривал с местными священниками, возглавив казаков, направился в сторону, где стреляли. Все были при боеготовом оружии. На воротах и стенах караулы крепкие, а за Черкасском пикеты и дозоры. Вывод: неожиданно напасть солдаты или драгуны не могли. Единственным врагом, кто мог нанести удар, были донские старшины, но пока булавинцы в силе и побеждают, они на нападение не решатся.