Бум
Шрифт:
Едва переставляя ноги, женщина поискала глазами вывеску книжного
магазина.
– Ага, кажется, это здесь, - увидев надпись «Букинистический», она дёрнула за
ручку. Внутри раздался мелодичный звон колокольчика. Навстречу
посетительнице вышел совершенно седой продавец.
– Амалия Павловна, какими судьбами?
– Вот, - старушка протянула свёрток.
– Неужели это то, о чём я думаю?
– Оно самое. Возьмите, мне недолго осталось. Путь это будет у вас.
вы сможете сохранить книгу.
Слабо улыбнувшись, Амалия Павловна вышла в холодный вечер. Ветер
вновь обхватил её своими ледяными руками. Раздалась сирена воздушной
тревоги. Старушка никак не отреагировала на призывы укрыться в
ближайшей станции метро. Вскоре белесая позёмка скрыла согбенную
фигуру.
Старичок в магазине осторожно развернул принесённый ему свёрток, нежно
погладил обложку и поставил книгу на самую верхнюю полку.
– Завтра посмотрю, - еле слышно прошептал он и не заметил, как в магазин
проскользнула размытая вечерним светом фигура.
– Кто там? – услышав шаги, тревожно спросил старик, но удар кастетом по
голове не дал ему возможности разглядеть позднего посетителя.
Зря, зря он не заглянул в книгу, а там было сказано, что сегодняшним вечером
ему суждено погибнуть от руки случайного грабителя. Тот, оглядев
помещение, увидел кассу, забрал деньги, совсем немного денег и тихой сапой
проскользнул в наступающие сумерки.
Прошло почти сорок лет. Двое мужчин на кухне в одной из брежневских
пятиэтажек приканчивали вторую бутылку водки и, как это бывает, до полной
кондиции слегка не хватало.
– Миха, сбегай, возьми ещё пол-литра, - попросил высокий черноволосый
мужчина лет сорока.
Михаил осоловело взглянул на собутыльника и протянул руку.
– Денег дай.
– Погодь чуток, сейчас у жены в шкафу пошарю. Чёрт, видно спрятала, -
раздалось из комнаты. Сейчас в книгах посмотрю. Маруська чегой-то на
днях в книжный шкаф лазила.
Хозяин квартиры достал толстый том в красном сафьяновом переплёте,
потряс его, и на ковёр упала бумажка в двадцать пять рублей.
– Миха, живём! Ещё и на закусон хватит. Держи, сбегай, будь уж другом.
Михаил вставил ноги в тапочки, и за ним захлопнулась дверь.
Оставшийся в квартире мужчина ошалело потряс головой и вновь взглянул на
книгу, из которой только что вытряс деньги.
– Что-то я такого раньше не видел. Интересная вещица. Кажись, старинная.
Надо её в ломбард снести. Может, чего и дадут. Мишка ещё не скоро
вернется, и я успею до угла добежать. Там недавно приёмный пункт открыли.
Одевшись, мужчина спустился вниз и, выйдя из подъезда, решил
скамейку, чтобы рассмотреть свою находку.
– Чёрт, - открыв книгу, - пробурчал мужчина, - половина страниц пустая,
много не дадут
Внезапно его взгляд остановился на знакомом имени.
– Михаил, - прочитал он, - вернувшись из магазина в квартиру своего друга
Николая Расторгуева, во время распития спиртных напитков нанёс тому
несколько ударов ножом в грудь. В результате полученных ранений, мужчина
скончался до приезда скорой.
Николай помотал головой.
– Что же это? Про меня вроде написано. Не, Миха не такой. Мы же знаем друг
друга с детского сада, рядом на горшках сидели. Не, тут что-то не то. Надо
скорее добавить. А вот и Мишка!
Мужчины поднялись в квартиру. Николай совершенно забыл про книгу, когда
была открыта третья бутылка.
В вечерних новостях сообщили об убийстве некого Николая Расторгуева,
произошедшего во время распития спиртных напитков. Его собутыльник,
нанёсший смертельную рану, всё время повторял, что не понимает, как это на
него нашло, ведь знакомы они с Николаем были с детского сада.
А книга? Возможно, когда-нибудь она и попадёт кому-либо в руки.
Возможно!
Наши дни Москва, начало начал.
День выдался пасмурным, и настроение с самого раннего утра не блистало
оптимизмом. Я в гордом одиночестве мерила шагами паркетный пол в
гостиной. Бум! Капля дождя ударилась об оконное стекло и медленно сползла
вниз. Вслед за первой вестницей ливня появились другие и вскоре весёлыми
струйками дружно побежали друг за другом. Бум, бум, бум. Дождик, один из
многих за последние дни. От моей вялотекущей работоспособности не
осталось и следа. Захотелось закутаться в тёплый плед и уснуть. Впрочем,
сделать это никак не удаётся. Вот уже который день меня посещают довольно
сумбурные мысли, нисколько не улучшающие настроения. Бум, бум, бум.
Дождь беспрестанно стучит по грустному окну. Грустила я и моя душа.
Впервые в жизни меня посетила мысль о зависти. Впрочем, назвать себя
неудачницей я никак не могу и вдруг, на тебе, кольнуло холодом. Везёт же
людям! У них всё и всегда идёт по плану, начертанному кем-то свыше. Живут
они себе тихо и спокойно без всяких приключений и неожиданностей. В мою
же судьбу каким-то образом проникло и накрепко застряло одно малюсенькое
но, которое имело наглость на определённых этапах моей жизни вырастать в
большого и гадкого крокодила с повадками милого и непослушного