Бумеранг
Шрифт:
– Лучше сразу действуй. Я вместо тебя уже полпути прошёл. Помнишь, кстати, что Володька подарил жене, с грандиозной надписью? Кувалду, на которой выгравировал: «Куй, любимая»!
– Игорь… Я начинаю жалеть, что мы развелись… Ты сегодня в изумительной форме!
– Спасибо, Ленк, ты никогда не скупилась на похвалы и ласки. Всё, отбой. До связи. Сегодня же звони Малютину и Славе!
– До связи…
Она многим была ему обязана. Ребро Игоря оказалось прекрасным исходным материалом, из которого он, сообща с природой и Богом, смастерил из Лены Женщину. Но расстались они всё-таки, расстались… Потому что оба были честными
Мысль материальна. Решившийся на низкий старт обретает дополнительный ресурс. Как в песне Розенбаума: «С низкого уходишь быстрей». И Лена рванула так, словно её наскипидарили в самых действенных местах. Игорь, чётко сформулировавший программу, впечатал её в «план» Вселенной.
Она подошла к зеркалу и придирчиво стала в себя всматриваться. Открытое лицо, волнистые белокурые волосы, выразительные брови, огромные серые глаза в тёмных ресницах, еле заметные морщинки в уголках глаз, волевой рот – ну, да… есть данные для успеха. Игорю верить можно. Если не сейчас, то когда? Активный возраст тоже не безразмерный… Идёт год Быка. Надо взять его за рога! Лена улыбнулась и подмигнула себе.
Недавно отремонтированная машина ушла хорошо. Помещение с той загаданной стеной нашлось довольно быстро. Благородно лысеющий Малютин, артистично вскинув бровь, стремительно отобрал и с радостью предоставил картины и огромную вазу цвета шампанского из папье-маше. Типография в Туле не задрала цену. А Слава, мало кому показывавший свои уникальные работы, с отчаянием эксгибициониста сел перед стеклом в позицию и не позволил себе смущаться, когда его разглядывали любопытствующие. Он понукал сам себя, напевая: «Оглянись, незнакомый прохожий, мне твой взгляд неподкупный знаком…», чем сильно веселил Лену.
Из неё получилась вдохновенная галеристка. Игорь – как в воду глянул. Наверное, он все-таки продолжал её любить. Во всяком случае, бывший муж смотрел на Лену во время первой презентации, как минимум, с отеческим восхищением. Она отвечала благодарными флюидами.
Её консультировали друзья-артисты Малютина и друзья друзей. Она обнаружила талант общения и в два прихлопа-три притопа обросла нужными связями. В долгах, как в шелках, она, наконец, похудела и выглядела превосходно. Доза адреналина сверкала в глазу и сияла на коже.
Ира превзошла самоё себя и сшила для подруги на первое время два самых важных наряда: элегантное, кораллового цвета платье для презентаций, с открытой спиной, и деловой костюм-тройку, универсального цвета «беж», который Лена удачно комбинировала, ежедневно оставаясь довольна своим обликом. Когда взгляд на себя в зеркале блуждал или тускнел, она демонстрировала мастерство аксессуара, дополняя образ выразительным шарфом или приколотым к лацкану жакета замысловатым цветком из материи.
Она нашла себя в новом деле настолько, что её галерея за полгода вторглась в десятку самых посещаемых, а ей самой предложили фотосессию в Мюнхене, с подачи немецкого слависта, Рихарда, с которым она дружила ещё со времен студенчества в институте Мориса Тореза. Профессия переводчицы пригодилась ей в совершенно иной плоскости. Владение чужими языками умножило предоставленные шансы, и её посетителями стали чопорные немцы, остроумные англичане
Фотосессия в Мюнхене, чёрно-белая, по настоянию фотографа, исповедующего отказ от цвета в угоду контрасту и светотени, стала для Лены событием. Из трёхсот фотографий выделялись три снимка, где она выглядела не просто звездой, а таинственной, глубокой, цельной, артистичной и манящей женщиной. Может быть, она такой и была, просто жила, не зная об этом?
Если учесть возраст, в который она вступила – сорок три года, – то новый период стал апогеем её жизни. И пускай доход от мероприятий всё ещё оставлял желать лучшего, свои дивиденды в виде тонуса и самодостаточности она уже получила. Но если бы только это!
Благодарный ей Славик, одним прекрасным днём, когда солнце заливало собой галерею, продал свою картину, выполненную в неподражаемой манере и необычной технике, за невероятную для него сумму в семь тысяч долларов и поделился с Леной сверх положенного по контракту.
– Дорогая Лена, – сказал Славик со смущённой улыбкой, – ты подарила мне, можно сказать, приключение, поверила в меня, дала такую возможность… и я хочу тебя отблагодарить и тоже подарить… отпуск! Ты давно рвалась на Канарские острова. Сделай это! Я вношу свою долю, семьсот долларов и прошу не отказываться. Давай, осваивай, Канары, они нам пригодятся. Рынок сбыта, как-никак.
– Слава, милый, я рада за тебя! Ну, ты даёшь… Отпуск мне действительно дико необходим, спасибо. А на кого я «дитё» оставлю?
– За галерею не волнуйся, беру на себя. Только дай указания – куда, чего, сколько… Вот и всё, определились.
– Справишься, честно? Ты же считать не умеешь, настоящий художник не от мира сего…
– А я калькулятором воспользуюсь!
Дают – бери, бьют – беги. Никем не опровергнутое правило Лена уже проверяла на собственной шкуре в обеих ипостасях. Почему бы текущий год не сделать годом Канар? Срастается каждая деталь в сложившейся канве. А главное – есть, на кого оставить дело. Славик не зря вышивал уникальные картины бисером. Его скрупулёзность и усидчивость внушали доверие.
Немец Рихард на протяжении жизни исполнял для Лены роль палочки-выручалочки. Будучи студентами, они пришли к выводу, что романтическое приключение им не грозит, а вот на нежную дружбу оба могли бы с лёгкостью претендовать. И таки претендовали.
Привыкшая готовиться к событию тщательно, Лена позвонила в Мюнхен.
– Рихард, привет! Как успехи?
– О, привет, красавица! Спасибо, всё идёт, идёт… А у тебя?
– Жаловаться – тяжкий грех, а мне так особенно. Галерея не простаивает. Недавно продала картину, удачная получилась сделка. Я, впрочем, звоню по делу, так сказать.
– Говори!
– Ты был на Канарах?
– Был, пять лет назад. А что?
– Понравилось? Там какой климат?
– Очень понравилось, и климат больше всего. Но я был только на одном из семи островов. Говорят, он – наиболее интересный.
– Какой, скажи? Я хочу туда в отпуск полететь.
– Гран Канария, самый южный и довольно большой. А там местечко Пуэрто Моган.
– Спасибо, Рихард. Послушай, у тебя там знакомых не образовалось?
– Да как тебе сказать… Нет, но я попробую поговорить с приятелем, у него там яхта стоит, и он наверняка кого-то знает. Ты хочешь снять апартаменты?