Бумеранг
Шрифт:
– Ну, да. Думаю, так будет экономичней. Отель я не потяну, а в дешёвый неохота. Знаешь, несостыковка потребностей с возможностями.
– Понимаю, Лена. Позвони мне завтра вечером, о кей?
– О кей. Спасибо, Рихард!
– Пока не за что…
Мысль – действие – результат. Эта невычурная цепочка сложилась в пользу Лены, как подтверждение того, что она сделала правильный выбор места и действия. Канары не просто поманили, а зазывали всем, чем владели: Атлантикой, пляжами, пальмами, экзотическими фруктами, климатической особенностью, а сверх того – тем, что немцы лет сорок с хвостиком назад облюбовали и освоили эти
Первого числа будоражащего месяца апреля Лена приземлилась в промежуточном пункте своего путешествия – в огромном аэропорту Мюнхена, где жил Рихард.
Весна в Германии уже вошла в силу, и об этом всегда прекрасном событии возвестила Лене сухая бетонная посадочная полоса. Светило солнце, билось сердце, хотелось напевать.
Спускаясь по трапу, Лена засмотрелась на альпийский пейзаж и оступилась левой ногой, что с детства означало для неё прибыток удачи. Не помешало бы – ведь она пустилась в путь, не забронировав никакого отеля. Рихард заверил – по прилёте они вместе позвонят некой даме, живущей несколько лет на Гран Канарии, и та всё устроит. Не зря же она русская по национальности, как и Лена. Экая удача! А тут ещё и левая нога – так что жди следующей порции.
Бюргерское, баварское брюшко Рихарда Лена выхватила из толпы издалека. Такие животы отращивают почти все любители немецкого пива. Но предметом гордости Рихарда это место не являлось. В его облике превалировали усы а-ля Сальвадор Дали. Уход за усами заменял Рихарду хобби. Когда он по утрам, скрепляя пенкой кончики, подкручивал усы наверх, у него неизбежно поднималось настроение. Если бы не этот утилитарный эффект, Рихард, возможно, давно бы побрился: ленца в его характере всё-таки присутствовала. Без усов вся нагрузка падала бы на брюшко. А так усы отвлекали и уравновешивали облик забавного, коренастого холостяка.
– Лена! Тебя не узнать. Привет!
– Минус десять кило, сама удивляюсь.
– А ты и пухленькая была прекрасна.
– Не знаю… Это всё – на любителя, так сказать. С медицинской точки зрения, теперешний мой вес мне больше подходит.
– Ну, что – по пиву?
– Тебе отказать трудно, старик, – вздохнула Лена артистично.
– У нас времени много. Ты улетаешь в пять пятьдесят утра, извини. Зато всего сто марок – и ты на Ла Пальме.
– Это где? Ты куда мне билет забронировал? На Канары ведь просила…
– Это и есть Канары. Семь островов, Ла Пальма – самый зеленый и очень красивый. Оттуда доплывёшь на пароме до Тенерифы, одну ночь там передохнёшь и утром третьего числа поплывёшь себе на Гран Канарию. Часа полтора открытого океана – классно. Я сам так делал, и получилось замечательно. Особенно с учётом того, что ты первый раз туда собралась. Каждая деталь будет в новинку. Ты же всегда умела ценить мгновение.
– Да… А если несостыковка где-то?
– Нет, рейсы паромов регулярные, прилетаешь ты утром, так что везде успеешь. Ла Пальма маленькая. Возьми рейсовый автобус, прокатись и двигай дальше. Не бойся, там не джунгли. И немцев полно. Если что, скажи, что ты – любимая галеристка Гельмута Коля.
– Рихард…! Тогда ты – любимый славист Михаила Горбачева!
– Ну, вот и договорились. Дружба – фройндшафт, – захохотал Рихард, и
Мюнхен буржуазно благоухал. Чистый, несколько чопорный, весь в цветах на окнах домов и на ратуше, в кружевах белоснежных занавесок, в булыжниках мостовых, в запахах свежей выпечки и молотого кофе знаменитого кофейного магазина «Дальмайер», в роскошных витринах ведущих домов моды, в баварской атмосфере добродушия, город казался Лене городом-курортом, где нет приюта душе трудоголика. Где поджаренная на гриле сосиска и кружка янтарного пива, стоящая перед Леной на деревянном столе в пивной, олицетворяла собой тихое сиюминутное счастье. Да ещё рядом с другом студенческих лет. Вот уж действительно – спасибо упомянутым Колю и Горбачеву за то, что подняли «железный занавес». Видеть мир – неотъемлемое право гражданина каждой страны. И как мы раньше жили? Какие там Канары…
Рихард сделал для приезда Лены всё, что было в его силах, начиная с приглашения и оформления бизнес-визы на месяц. Его связи простирались далеко за пределы Германии.
Они виделись недавно в Москве и сэкономленное на пространных разговорах время использовали теперь в Мюнхене для посещения трёх заметных галерей, дабы Лена могла подглядеть, как ведут нехитрый бизнес немецкие ценители искусства – вдруг пригодится.
Рихард, время от времени подкручивающий свои выдающиеся усы, сходил за художника, но от общения уклонялся. А Лена познакомилась в одной из галерей с хозяйкой по имени Ясмин и спонтанно предложила ей выставить у себя несколько работ российских художников. Но утончённая и стильная Ясмин, похожая на Жиль Зандер, пропустила имена художников мимо ушей, живо воскликнув:
– Москва – это моя мечта! И Санкт– Петербург… Вот мои координаты – давайте держать связь.
– Непременно, – согласилась не менее возбуждённая Лена.
Рихард предложил зайти в Пинакотекку, но поскольку искусство уже лезло у Лены из ушей, идею она мягко отвергла.
Вечером, у Рихарда дома, Лена вошла, наконец, в контакт при помощи телефона с той самой русской, что жила на Канарах.
Женщину звали Инна. Старше Лены на пять лет и бойчее на порядок, она уже в начале разговора предложила перейти на «ты».
– Мне Рихард всё объяснил, так что не волнуйся. Меня можно считать старожилом, я тут уже десять лет живу. Я прозондировала почву, завтра мне отзвонят по поводу апартамента. На крайний, совсем крайний случай, остановишься у меня, но ложе будет почти Прокрустово – только у меня под боком.
– Инна, мне не хотелось бы стеснять…
– Да ладно! Свои люди. Ерунда всё это. Ты же не навечно сюда. На сколько дней-то?
– На две недели – максимум.
– Ясно. Значит, завтра будешь? Запиши телефон мой и позвони, когда приземлишься. У меня машины нет, но я попрошу друга тебя встретить. Слушай, а ты замужем?
– Нет, разведена. А что?
– Да меня приятель один как раз просит познакомить его с русской женщиной. Это его идея-фикс. Просто умоляет.
– Ну, не со мной же просит…
– Он вообще просит, но тут, видишь, как масть ложится – ты сюда летишь!
– А кто он, испанец?
– Немец, но живёт здесь месяцами, только на лето к себе в Гамбург сваливает. Ты же не будешь против, если мы все вместе сходим поужинать в шикарный ресторан? Он меня стабильно раз в неделю приглашает.
– Какой добрый…