Бумеранг
Шрифт:
– Он – миллионер, настоящий.
– Инна, я вообще-то не за этим еду. Мне хочется отдохнуть и как следует…
– Так одно другому не мешает. Знаешь, что? Перезвони мне через полчасика? У тебя какого цвета глаза?
– Серого… – несколько растерялась Лена.
– А волосы светлые?
– Ну… я как бы блондинка…
– Отлично! И стройная наверняка. Просто под заказ! Жду твоего звонка, с нетерпением.
– Подожди, Инна, у вас какая погода?
– У нас – лето! Бери короткую юбку! И сделай маску для декольте! Всё будет классно!
Лена положила трубку, уверенная,
Перезвонив Инне через полчаса, Лена услышала продолжение щекотливой темы:
– Я уже с ним поговорила. Он сильно заинтересовался. Но ты не напрягайся – не захочешь общаться, не будешь. Посидим в ресторане, да и всё.
– Ну, если это ни к чему не обязывает…
– Не бойся, он же не азербайджанец. Ты что, с мужчинами никогда не знакомилась, не пойму?
– С миллионерами – нет.
– Да всё одинаково! Только кошельки и понты разные, – засмеялась Инна. – Запиши его телефон. Позвони ему заранее, как прилетишь. Он сказал, что с удовольствием тебя встретит. Опишешь ему себя. Основные твои параметры я уже осветила.
– Ладно… А, может, ты тоже подъедешь?
– Да не волнуйся, он тебя не съест. Он – вегетарианец. Кстати, у него знакомая апартаменты сдаёт, и он обещал тебя там поселить. Мой вариант пока не отвечает. Ну, всё, хорошего тебе к нам полёта. До встречи на Гран Канарии. Ура!
Лена пришла на кухню, где в тёплом свете абажура сидел Рихард, и рассказала ему о знакомстве с Инной. Пассаж про миллионера она решила опустить – в силу его нереальности и чистейшей авантюрности.
Спать они легли поздно, но в четыре утра по-немецки пунктуально выехали в аэропорт на подержанном, перекрашенном в экспансивный фиолетовый цвет «Порше» Рихарда. Попрощались легко, с надеждой на скорую встречу.
В полёте Лена долго не сводила глаз с монитора, подвешенного над креслами, где она сидела. На ярко-зелёном поле с паззлами стран, континентов и обозначением городов белый самолетик медленно продвигался по маршруту, оставляя за собой красную полосу пройденной дистанции. В этом интерактивном самолетике сидела она и остальные пассажиры, с любопытством наблюдая за собой со стороны. Картинка менялась, и на экране появлялись параметры полёта: скорость, высота, время в пути. Когда монитор показал северную часть Африки, слева от неё четко обозначились разбросанные в Атлантике крупинки Канарских островов. Самолётик неуклонно целился носиком прямо на них.
Островок Ла Пальма выглядел сверху настолько невеликим, что аэропорт, казалось, занимал половину всей территории. Взлётно-посадочная полоса визуально упиралась
Боже, какая теплынь! Апрельское солнце показалось Лене веселым и настырным – здесь, как нигде, простор и раздолье для его излучения. Она с наслаждением подставила ему лицо для приветственных поцелуев.
Ла Пальма дышала жизнью, летним зноем, здоровьем и той необычайной оторванностью от внешнего мира, что возможна лишь на острове в океане. Воздух, сладковатый, насыщенный йодом и пыльцой цветов, хотелось постоянно втягивать носом, чтобы усилить его воздействие на рецепторы обоняния. А главное – он не был влажным, как на Бали, и это благотворно отражалось на физическом состоянии. Полёта словно и не было. Ни ранний подъём, ни смена часового пояса, ни перепады давления в облаках не сказывались на самочувствии Лены. Она ощущала лёгкость во всём теле и предельную готовность к открытию мира.
Однако подробно осмотреть остров ей не удалось: паром на Тенерифу отправлялся через полтора часа, а следующий – ближе к ночи. Незнакомая местность, несмотря на божественную красоту и покой, не манила к себе столь настойчиво. Лене вполне хватило пути от аэропорта до речного вокзала и небольшой прогулки по окрестностям. Ей пришлось снять с себя не только куртку, но и жакет – при температуре в двадцать шесть градусов на солнце стало по-настоящему жарко.
Небольшой паром, солидного, судя по издаваемым звукам возраста, укачал путешественницу, и она уснула, проснувшись, когда Тенерифа приблизилась к ней на расстояние, равное трапу. Лена прямо-таки вспорхнула по нему с изяществом, присущим небесному созданию.
И здесь царствовали экзотические растения причудливых форм и цветы насыщенных оттенков. На огромных, лопоухих кактусах торчали «детки»-отростки, делая их не отталкивающе-колючими, а притягательно-забавными. Некоторые отростки цвели лимонными и малиновыми, напоминающими календулу цветочками с лаковыми лепестками. «Денежное» дерево росло везде и всюду, обещая местному жителю и случайному прохожему на каждом шагу непременный приток средств. Пальмы, высокие и тонкие, приземистые и стабильные, украшенные оранжевыми гроздьями обильных семян, помахивали блестящими на солнце опахалами ветвей. Семена можно было смело вешать на шею, в качестве натуральной бижутерии. Кустарники вдоль дороги не отставали от собратьев и цвели – каждый, во что горазд. Алоэ, дикорастущий и мощный, тянулся к ясному небу тонкими трезубцами, с заостренными верхушками похожих на ёлочку, жёлтых цветов.
Такое изобилие Лена видела впервые. Остров казался ей одним большим волшебным садом, пресловутым Эдемом, открытым для любого желающего – с его неувядающим дендрарием, в котором палитра цвета превосходила палитру радуги.
Ни секунды не думая, она сразу решила здесь остаться, как хотел бы, наверное, каждый остаться в раю. Городок Пуэрто де ла Крус на севере острова, на берегу Атлантики, она бы и выбрала местом своего отдыха, если бы не находился южнее следующий остров, Гран Канария, где её ждал, как минимум, ужин с новой знакомой Инной и загадочным миллионером-вегетарианцем.