Бумеранг
Шрифт:
– Да он ещё и бухой!
– в запале выкрикнул лейтенант и, подчинившись ментовскому инстинкту, запустил двигатель, дабы вдарить за пьяным водителем в погоню. Но потом, улыбнувшись самому себе, заглушил мотор и неспеша вынул из внутреннего кармана кителя новенький сотовый телефон - подарок заказчика.
– Объект движется по юго-восточной трассе по направлению к городу!
– громко и отчётливо отрапортовал Тимур в трубку телефона.
В этот вечер Фортуна была на его стороне.
А Громов и не заметил милицейской машины. Разгорячённая спиртным кровь прямо закипала от ощущения высокой скорости, доставляя ему немыслимое удовольствие. Однако, у черты города
– Вот ведь блин!
– Громов в сердцах врезал кулаками по баранке, отчего бензина в баке, естественно не прибавилось.
Ничего не оставалось делать, как продолжить путь пешком. Он уже взялся за ручку дверцы, как вдруг мощный луч света больно ударил по глазам. Стас зажмурился и закрыл лицо руками.
– Это ещё что за херня!
– помотал он головой, пытаясь стряхнуть резь в глазах.
Чья-то рука распахнула дверцу снаружи, вцепилась в воротник его куртки и одним рывком вытряхнула из салона в огромную лужу. Стас, хапнув изрядную дозу грязной, вонючей воды, едва не захлебнулся. Этот кто-то не позволил. Поставил на ноги, но и разобраться в ситуации не позволил - сокрушительный прямой удар в центр лба отключил сознание.
– Его в машину, тачку в кувэт, - вполголоса распорядился высокий коренастый грузин лет тридцати пяти.
Двое других помоложе бросились выполнять распоряжение старшего. Сначала втащили обмякшее тело в свой микроавтобус, потом, цедя сквозь зубы отборную русскую матерщину, столкнули "Жигули" в кювет. Старший уже поджидал их за рулём минивэна..
– Порядок!
– весело гоготнул он, когда его соплеменники влезли в салон.
Мощные прожектора на крыше японского микроавтобуса погасли, включился ближний свет фар, и автомобиль тронулся в путь.
Пленника доставили на территорию вещевого склада фирмы "Арго-транс" и сгрузили в тесную каморку, заваленную каким-то инвентарём. Удар был настолько сильным, что попытки привести пленника в сознание традиционными способами оказались тщетными. Пришлось вызвать "неотложку". Пожилой доктор с лицом пройдохи-выпивохи вкатил "перебравшему другу" несколько внутривенных инъекций, после которых тот открыл глаза.
– Огромное вам спасибо, - выпроваживая за дверь эскулапа с двумя сотнями рублей гонорара в кармане замызганного халата, поблагодарил Иго.
Прикрыв за доктором дверь, обернулся к вставшему на четвереньки "перебравшему другу". После минутной паузы спросил:
– Ты Стас Громов?
– Да, - ничего не соображая, механически ответил Стас.
– А вы кто такие? И почему я здесь?
Ароношвилли не ответил. Выйдя за дверь, отключил диктофон. Ему очень хотелось быть хоть в чём-то уверенным, иначе он просто никогда не простил бы себя.
Специалист, нанятый Иго, вероятнее всего был менее опытен, чем Зубилин. Идентичность голосов после его экспертизы составила 98 процентов, что намного превышало потолок Васькиного "химика". Иго немного успокоился.
Стас вновь впал в забытьё, но какая-то доля мозга, отвечающая за мышление, всё же продолжала функционировать, но, к сожалению, на блуждающий по ней вопрос: "кто эти люди?",ответить не могла.
Вахрам пожаловал ранним утром следующего дня в офис Ароношвилли, вежливо откомандированный туда Джохаром. От одного только его взбешённого вида у Иго пропал всякий интерес к жизни.
– Ты ответиш за смэрт маего брата!
– сходу налетел он на Иго.
– Я тваю голову
– Тише, дорогой. Спокойнее, уважаемый, - как можно мягче принялся успокаивать его Иго.
– Всо в парадкэ...
От последней фразы Иго крупное, смуглое, под трёхдневной щетиной лицо Отарошвилли-младшего перекосилось в страшной гримасе.
– В парадкэ!?
– разбрызгивая во всё стороны вязкую слюну, бешено заорал он. Мой брат погип в тваём городе! Ты это называешь парадком?
– Выслушай меня!
– перекрикнул его Иго.
– Сдэлай одолжение и прояви уважение к хозяину дома!
Вахрам заметно стушевался. Если честно, весь этот спектакль под названием "кровь за кровь" разыгрывался сугубо для столетнего, сражённого маразмом отца, который заладил о голове убийцы, как испорченная пластинка. Подавай ему голову неверного, и всё на этом. Попробуй вбить в его зашлакованные склерозом мозги, что сейчас времена такие, что убивают не только криминальных авторитетов, но даже президентов. Чихать он на это не хотел. Отца ослушаться - это большой грех. Вот и поехал Вахрам за головой убийцы. Он уже подумывал о том, не поймать ли какого-нибудь бомжа и не устроить ему казнь перед камерой...
– Ну, я слушаю тэбя. Что можешь сказать?
– Я нашёл убийцу. Послушай.
– Щёлкнув кнопкой на диктофоне, Иго включил запись. По окончании липового признания, Иго продолжил: - Мой специалист сравнил настоящий голос этого человека и голос на плёнке. Сходство стопроцентное. Конечно, этого может быть мало. Но ты можешь лично послушать его. Он на маём складэ.
О-о! Всё сложилось как нельзя лучше! Искать никого не придётся. Сойдёт и тот, кто на складе Иго. Какая разница? А плёночка приложится к видеозаписи казни. Для полоумного отца семейства, жаждающего кровной мести этого будет больше чем достаточно.
– Поехали на твой склад!
– воинственно прогремел Вахрам.
Вместе с вспыхнувшей высоко под потолком полудохлой лампочкой к Громову вернулось сознание. Стас, лишь только что приоткрывший глаза, был вынужден вновь и закрыть. Даже тусклый свет этой лампочки больно воздействовал на сетчатку просто глаза привыкли к темноте, вот и всё.
Кто-то большой и сильный выгреб его за шиворот из каморки и поставил на ноги. Его же руки поддерживали Стаса в вертикальном положении со спины. Он стоял в каком-то большом полупустом ангаре перед двумя навороченными кавказцами. Одного он смутно припоминал по первой встрече в каморке, а вот второй незамедлительно представился:
– Мэна зовут Вахрам. Я радной брат убитого табой Гиви.
Как бы не коверкался русский язык, но смысл произнесённых кавказцев слов отчётливо дошёл до сознания Стаса. На него навешивали убийство, которого он не совершал.
– Я никого не убивал и вообще не знаю никакого Гиви, - хотя и убеждённый в том, что никто ему не поверит, всё-таки воспротивился обвинению Стас.
Зависла густая вязкая пауза, в течении который каждый из присутствующих здесь думал о своём.
Громову хоть и было не до размышлений, но всё же где-то на подкорковом уровне его головного мозга вырисовывалась блеклая тень драматурга, чьему перу принадлежит эта драма. Но мысль ещё не успела оформиться и принять четкие очертания, продолжала бродить там рваным облаком. Гораздо больше в данный момент времени Стаса осаждало другое - как выплыть из этого дерьма? Кавказцы, как пить дать, не собираются оставлять его в живых. Самосуд устроить хотят. Здесь они и судьи, и прокуроры, и адвокаты. Ничего путёвого в голову не лезло. Оставалось ждать удобного момента, чтобы дать от чурок дёру. Другого было просто не дано.