Бумеранг
Шрифт:
– Вот гады!
– тяжело просипел коммерсант.
– Да что же это такое!
– Расследуем, - тоном "откуда я знаю" ответил командир экипажа.
В разговор вмешалась доселе в разговор не встревавшая Ольга.
– Пётр Андреевич, - она отвела его чуть в сторону и ткнула своим кулачком в жирный живот.
– Что? Что? Что такое?
– ошарашено, отпрянул Денисов.
Девушка разжала пальцы: на ладони красовалась визитная карточка громовской группировки.
– Это я потом на прилавке нашла,- опасливо косясь на ментов, шёпотом пояснила она.
Пётр Андреевич с ловкостью фокусника спрятал "метку" в нагрудной карман пиджака.
– Всё в порядке?
– завидев замешательство, вмешался Грек.
– Да....Но.... Нет, конечно,- потерялся коммерсант - Вам всё равно спасибо.
– Ну что ж, нам пора. А вас ещё в управление пригласят.
– Грек шагнул к выходу.
– Конечно.
Стрельцов терпеливо дождался пока "воронок" свернёт за угол, только потом выбрался из своего "Вольво" и размашисто зашагал к дверям магазина. Он органически не переваривал ментов, хотя в некоторых случаях, например, в данном, конкретном, они были просто необходимы. ( Информация о случившемся просочилась мгновенно).
– Кто?
– лишь переступив порог, прогремел он.
Денисов вначале вздрогнул всем телом, потом обернулся. Нет! Эмоциям необходим был выход, иначе не миновать Петру Андреевичу горячих объятий Кондратия. И он позволил им наконец-то в полном объёме выплеснуться наружу.
– Кто? Ты спрашиваешь кто?
– голодным тигром зарычал он, всем корпусом надвигаясь на Стрельцова.
– Это ты должен знать - кто, а не я! Я тебе, за что бабки чехлю, паскуда?
Глаза рассвирепевшего бизнесмена метали молнии, лицо побагровело, вены шеи взбугрились синими шарами, пальцы самопроизвольно сжались в кулак аж до побеления костяшек, и вот-вот он готов был засветить "крыше" по физиономии. Но Битюг опередил его намерение - схватил за лацканы дорогого пиджака, приподнял на уровень своей груди и злобно зашипел:
– Заткни хайло, лошок паршивый! Иначе махом на тебя дубовую шинель примеряю!
Денисов враз остыл и полез с извинениями:
– Прости, прости. Погорячился. Сам всё видишь. Сам всё понимаешь...
Стрельцов поставил его на пол и брезгливо оттолкнул от себя.
– Выкладывай все, как есть!
– приказным тоном распорядился он.
– Да я знать ничего не знаю, - замямлил Пётр Андреевич.
– Это Ольга с ними это.... Ну, общалась.... Вот...
Василий переключился на продавщицу:
– Ну а ты, шавка, что скажешь?
Я лиц не видела. Они в масках были.
– Глаза девушки уже успевшие просохнуть, вновь наполнились влагой.
– В ма- а-асках!
– ехидно передразнил Стрельцов.
– Мусорам о чём натрещала?
– Ничего... Фамилия, имя, сколько человек... Честно!
– Ольга не сдержалась разревелась пуще прежнего.
– Дура!
– сквозь зубы сплюнул бандит.
С ней разговор был окончен.
– Может вот это!
– спохватился Денисов и торопливо полез в карман пиджака. Вот.
От красовавшейся на ладони коммерсанта "метки" Битюг осатанел вовсе. И без того раскрасневшаяся физиономия стала похожей на доменную печь, в уголках перекошенного судорогой рта появилась розовая пена.
– Ублюдок! Волчара помойная! Удавлю, падла!
– Едва не захлебнулся он собственной слюной.
– Кто? Кого?
– оторопел коммерсант.
Стрельцов и не думал разъяснять, кому именно адресованы оскорбления и угрозы. Он одним мощным пинком отворил входную дверь и, ссутулившись, вышел прочь.
– Ничего не понимаю,- пожал плечами Пётр Андреевич.
– Ни-че-го!
Глава 5.
А пьяного в усмерть Громова посетило видение. Вот стоит он посередине, безграничного поля с ковбойским лассо в руках, и несётся мимо него, рыхля копытами землю, стадо диких мустангов. И на боку каждого надпись: "Мысль такая-то". Стас внимательно приглядывается к каждому скакуну и вдруг замечает среди них именно того, которого имеет желание заарканить. Свистит над головой лихая петля - вжик, фьють и....Есть! Попался милок! В следующее мгновение Стас оказывается на взмыленной спине мустанга, хватается за его жесткую гриву, что есть мочи, тянет волос на себя. Встал на дыбы одичавший конь, заржал немилосердно громко, да и скинул с себя седока. Остался Стас на земле лежать, а мустанг под кличкой " Кто Украл Ствол?" быстро сородичей своих догнал. И упылило стадо неведомо куда.
Очнулся Громов, головой туда сюда помотал, в реальность вернулся. За уставленный выпивкой и закусью журнальный столик в зале своей квартиры. И так ему гадко на душе сделалось, куда хуже, чем было, что появилось жгучее желание набить кому-нибудь морду. А кому? Да вот этому хмырю, например, который прямо на него откуда-то снизу пялится. Надо же забрался в стол и лыбится! Вот тебе, урод! Пудовый кулачище пьяного бандита со всего маху отпустился на зеркальную поверхность журнального столика. Словно подкошенные пулемётной очередью солдаты, попадали на пол фужеры и полупустые бутылки из-под водки. Оскорблённая таким неуважением закуска, повыпрыгивала из посуды и перемешалась между собой в немыслимый
– Вас приветствует модельное агентство "Миледи". Оставьте, пожалуйста, своё сообщение после звукового сигнала...- В аппарате что-то щелкнуло, потом пискнуло, и зависла тишина - началась запись.
Стас успел только своё погоняло в трубку проквакать, как сразу вырубился. Во мглу какую-то провалился. Да не надолго. Только не в действительность выпрыгнул, а в чисто воспоминания. Сначала знакомство с "Миледи" припомнилось - из газетёнки местной. Стас в силу своих возможностей недолго пробивал, что же кроется за покрытым мраком объявлением.... И очень удивился, что модельки никто иные, как "девочки по вызову" и "моделируют" они о-го-го как! Да ещё и на дом ездят! Да все со справками от докторов именитых, которым тогда, примерно год назад, ещё верить можно было. Такое в городе Громова ещё в диковинку было. Короче, познакомился и "модельку" себе по душе и плоти выбрал. А как же иначе? Не дрочить же в одиночестве, коли от семьи ушёл. Да и дешёвых уличных прошмандовок нынче харить совсем небезопасно. Сифак-трипак - это так - насморк! А вот СПИД. Этой заразы Громов боялся больше смерти. С самой мамочкой пошептавшись, условились, что адрес клиента под строгой тайной держаться будет, и по одному только зову: "Гром", эта самая "моделька" на адресок и является. Потом картинка эта на череду других сменилась. ...Свадьба его, сопляка 18-ти летнего.... Потом рождение сына... Что-то из совместной жизни с Таней.... Было в этой поре и прекрасное - неподдельная любовь к маленькому сынишке, и ужасное полная неподготовленность к семейной жизни... Кадры из семейной хроники поменялись "военной хроникой"... Здорово он комиссаров этих срамных вокруг пальца обвёл! Да потому, что АРМИЯ - это не для Стаса. Ну, не его удел, и всё тут! Ох, и переполошились там все от вояк до врачей. Ещё бы. Не каждый день на призывной комиссии призывники себе вены вскрывают! Потом из-за "волчьего билета", конечно, много обломов было. Самое обидное, что дуракам, каковым его, Стаса Громова, признала врачебная комиссия, до баранки автомобиля, как до Китая раком. А так хотелось. А нет, не сдался Стас. Заработал и права попросту купил. Позже за руль кооперативного фургончика сел....И это кино в голове Стаса прокрутилось в убыстренном режиме. Потом.... А что потом? Потом первые шаги по криминальной ниве... Развод с Татьяной... Теперешняя жизнь.... Всё, пленка в проекторе кончилась. Нет кина, и свет зажёгся!
Этим всем желание то самое не удовлетворить. Да где же она! Некрасиво это опаздывать на свидание. Уже полностью отделавшийся от всяких там видений-воспоминаний бригадир терял чисто человеческое терпение. Снова за телефон взялся. Но раздались два условных звонка в дверь. То, что надо! Стас поднялся с кресла, и здорово качаясь, поковылял в прихожую. Отчаянно матерясь, довольно долго боролся с вдруг закапризничавшим замком. Получилось, и дверь распахнулась... Громов мгновенно протрезвел. На площадке ослепительно улыбалась настоящая богиня - идеальная фигура фотомодели, со всеми из этого вытекающими, правильные черты лица, огромные, наполненные таинством голубые глаза, чувственный рот, пшеничного цвета волосы, свободно спадающие на красивые плечи и волнующая грудь под легким джемпером. Нет, ну встречались на пути Громова красивые девушки. И не мало. Но эта производила какое-то особое впечатление. С неё картины писать, а не... Что-то ёкнуло в груди Стаса...