Бумеранг

Капитонов Владимир

– Алло, - ответил Кеша.

– Тебе всё передали?
– строго спросил Стрельцов.

– Да. Я всё понял.

– Как там новенький себя ведёт?

– Да нормально всё.

– Его посвящать в дело не нужно, - настоятельно порекомендовал Битюг.

– Понял.- Трубка запикала короткими гудками.

А вообще-то, Храп с самого начала дежурства понятия не имел, чего они здесь ошиваются и кого ждут. Ему это было по барабану. Главное - есть работа, а он не любопытный. Надо, значит надо...

Глава 39.

Улица вымершего в связи с непогодой дачного посёлка после энного количества поворотов вывела-таки чумазого, еле державшегося на ногах Громова к окраине

городской мусорной свалки, раскинувшейся на площади в несколько гектаров. За отсутствием должного финансирования работы по утилизации мусора были давно прекращены, и он, не сожжённый, неутоптанный и отвратительно смердящий целыми горами вздымался тут и там. Но это нисколько не мешало одичавшим собакам в компании с шумным вороньём набивать свои брюха остатками с людского стола или просто с наслаждением копаться в нём без всякой с того пользы.

По слухам здесь могли обитать очень зловредные и далеко негостеприимные бомжи, убить человека которым, всё равно, что два пальца описать. Не хватало только стычки с кем-нибудь из этой огромной гвардии. Громов старательно обходил груды мусора и другие подозрительные места, где, по его мнению, вероятнее всего могла произойти встреча. Но от соблазна заглянуть во вросший в землю старый вагончик-бытовку с заколоченными ржавыми железными листами окнами, не удержался Скорее не из-за любопытства, а по причине того, что в его животе кишка объявила войну кишке, а тело сплошь покрылось противными мурашками холода. А из коротенькой трубы на крыше вагончика еле заметно курился дымок, и тянуло со стороны этого жилища жареным луком и ещё чем-то съестным.

Дверь была не заперта. Стас приоткрыл её и заглянул внутрь. Промёрзшее тело обдало живительное тепло. Вагончик был разделён на две половины. Одна под амбарным замком, другая от запоров свободная.

Но прежде чем обследовать, судя по всему, жилую часть помещения, Стас погрел руки над раскалённой до красна печкой-буржуйкой в тамбуре между секциями. Здесь, равно как и в жилом секторе, было темно, и чтобы получше рассмотреть этот закуток Громов приоткрыл дверцу печи. В свете выбивающегося из железного нутра пламени обнаружил рядом с буржуйкой вязанку нарубленного штакетника, в углу стоял топор и древняя керосиновая лампа - "летучая мышь". Запалив от головешки фитиль лампы и настроив его на определённую высоту, чтобы свет был поярче, начал исследование жилой секции. Вдоль её стен стояли две железные кровати, в самом центре кособокий стол, на котором выставил свой помятый алюминиевый бок чайник, и исходила ароматом жареной картошки с луком большая закопченная сковорода. Не долго думая, Стас принялся за еду, используя вместо ложки собственные руки. На тот момент он не задумывался над тем, что еда кем-то приготовлена и уж, конечно, не для гостей. Он утолял голод. Выскоблив сковороду, присел на одну из кроватей, притулился на стенку и незаметно для себя закемарил. Но сон его был недолог. Пробудился гость незваный от чьего-то громоподобного баса и крепкой хватки за грудки.

– Кто таков, и какого хрена здесь делаешь?

Громов невольно съёжился. Справиться с двумя дюжими, заросшими дремучей волоснёй мужиками он, конечно, смог бы. Но не сейчас.

– Чего молчишь?
– сверкнул глазами мужик, державший его за грудки, при этом ещё и хорошо встряхнув.

– Мужики, я... Я сейчас всё объясню, - мямлил Стас.

– Я тебе щас объясню!
– Кулак-гиря завис над самой громовской макушкой.

– Постой, Слава, постой, - предотвратил жестокую расправу второй мужик, перехватив руку товарища за запястье.

– Ну, чего ещё, - недовольно пробурчал Слава.

– Так нельзя. Пусть скажет,

если есть что сказать.

Слава презрительно хмыкнув, отпустил нахалюгу и занял кровать напротив.

– Рассказывай, - обратился к Стасу его спаситель.

Естественно, Стас даже и не думал рассказывать этим бичам свою трагическую историю, а, облегчённо переведя дух, на ходу сочинил очень даже актуальную для наших дней историю: киданули при обмене жилья, бомжевал по подвалам, выгнали и оттуда, уснул в мусорном контейнере и оказался здесь.

– Ну, ладно, - поразмыслив, изрёк спаситель.
– Зовут-то как?

– Стас.

– Пётр.
– Спаситель протянул изуродованную заусенцами и трещинами грязную ладонь.

Громов ответил рукопожатием.

– А это, - Пётр кивнул на Славу.
– Вячеслав. Друг мой.

– Очень приятно, - глупо улыбнулся Стас.

– Вот что, Стасик, - почесал в затылке Пётр.
– Ты всю нашу еду сожрал - это раз. И если хочешь здесь жить с нами, то придется работать.

– Где?
– не понял Громов.

– Еду в огородах собирать, воровать то бишь. Штакетник оттуда же тырить для дров. Вещички полезные со свалки в дом нести, - охотно пояснил Пётр.
– Согласен или как?

Пока что выбор был невелик.

– Да, - кивнул Стас.

– Тогда дуй на дачи за картохой и помидорами, - распорядился Пётр.

Видно здесь он был за главного, ибо Слава больше не вмешивался, только недобро поглядывал на нового поселенца. Громов кочевряжиться не стал. Нарыл-таки килограмма два картофеля, обливаясь потом, больше от страха быть замеченным каким-нибудь садоманом, которому на капризы природы попросту начихать. С помидорами ничего не вышло. Поснимали уже урожай, и если в городе по погребам не расфасовали, тио попрятали в дачные домики. Ну, не вскрывать же их, в самом деле! Впрочем, Пётр и Вячеслав остались довольны и этой добычей. К возвращению новенького они пожарили новую порцию картошки из запасников отсека, что был под замком. Любезно пригласили и его. Ну, как тут откажешь?

После еды Стасу стало известно, что у бичей похожие на его легенду истории. Петю киданули с жильём, а когда он учуял подвох, жестоко избили и пригрозили убить вовсе, если вздумает в милицию обратиться. Славу облапошили так же, и то же избили. По всей вероятности их обрабатывала одна команда. Потом от них ушли жёны с детьми, и они, потеряв всякую надежду на справедливость и утратив веру в людей, поселились здесь. С той поры минуло два года.

А Громов проживал в этом доме уже несколько дней. Слухи о кровожадных бомжах, обитающих здесь, развеялись. Кроме их троих это место никто не облюбовал. Так что они были здесь полными хозяевами. Стас прилежно исполнял всевозможные поручения по хозяйству, обжился и уже привыкать к новой жизни стал. Конечно, остаток своих дней можно было провести и здесь. А что? Тихо, спокойно, сухо и тепло. Никто больше за ним не гонится с целью отомстить за "убитых" им родственников и друзей. Василий, когда никогда, потеряет к нему интерес, и всё будет в ажуре. Здесь найти его будет очень трудно.

Но над одним человеком, ставшим ему очень дорогим, который даже не догадывался об этом, нависла угроза. Её Стас спинным мозгом чувствовал. Как не старался он забыть этого человека, схоронить глубоко в себе чувства к нему, ничего не получалось. Он понял, что любит Светлану. В какой момент это произошло, он не знал. И не думал об этом. Она в опасности! И он должен спасти её! Вперёд, на врага за святое чувство! Он выдернет её из когтей опасности, и они уедут вместе далеко-далеко отсюда.

Едва за окном начало смеркаться, Стас собрался в путь-дорогу.