Бумеранг
Шрифт:
«Весёленькое дело. Что же теперь будет?», - крепко задумалась Томочка и до самого вечера перемещалась по комнатам, как во сне.
Ночью Вольдемар развеял все её сомнения, объяснив, что у Жанны сильная депрессия и ему самому с трудом удалось её разговорить. Но, как ему «казалось», свежий воздух и работа на огороде быстро сделают своё дело и вернут подругу его дочери к нормальному состоянию.
В действительности, так и произошло.
Вскоре они все вместе уже трудились на грядках. Выкопав за день всю картошку, они к вечеру, уставшие и довольные,
Городская гостья, несмотря на её длинные ухоженные ногти и утончённые манеры, оказалась большой труженицей. Жанна не отлынивала от работ ни на огороде, ни на кухне. Она собирала ягоды и варила из них варенье, а потом сама закручивала всё в банки. Вместе с Томочкой они ещё замариновали грибы и кучу всяких овощей. Все стеллажи в погребе вскоре уже были заставлены результатами их усердного труда.
Когда сезон огорода и маринад закончился, жизнь в доме Вольдемара потекла опять своим чередом. Томочка вернулась к своим книгам, Вольдемар к своим турнирам, а гостью они развлекали то вместе, то поочерёдно. Томочка научила её вязать пинетки, а Вольдемар играл с ней в шахматы, благородно ей при этом подаваясь.
За это время Жанна заметно ожила, она уже звонким смехом откликалась на шутки и сама, как оказалось, была не лишена хорошего юмора. Молодая женщина изо дня в день становилась всё более общительной и привлекательной. Её глаза обрели живость, а лицо – приятный румянец.
Жанна с первых дней вызывала у Вольдемара самые добрые чувства. Но в последнее время он стал всё чаще задерживать на ней свой долгий взгляд, в котором явно прослеживался явно мужской интерес.
В один из вечеров Вольдемар и Томочка пригласили Жанну на именины к друзьям. Их гостья с радостью приняла это предложение, и в тот же вечер она обрела себе новых знакомых. После того застолья в Жанне, наконец, окончательно проснулась женщина. Она на протяжении всего следующего дня что-то напевала, меняла один наряд за другим, а вечерами, как облачко, испарялась.
Теперь Жанна стала всё чаще проводить время в кругу своих новых друзей и нередко опаздывала к ужину. А в один из дней и вовсе не явилась к столу.
Томочка искренне порадовалась за молодую женщину, а Вольдемар ей на это заявил:
– Погостила и хватит, пора и честь знать! Здесь ей не «папин дом».
Тамми пожала плечами, так и не поняв, чем же ему Жанна не угодила. Но уточнять не стала, мир в доме ей был дороже всего на свете, и она пропустила эту реплику Вольдемара мимо ушей.
Этим вечером Тамми, поклёвывая носом, просидела у телевизора. Шёл интересный фильм, но её сильно клонило в сон. Наконец, стоически досмотрев трагедию неразделённой любви, она повздыхала и отправилась в кровать. А Вольдемар перед сном решил подышать свежим воздухом.
Он нервничал и ждал Жанну, не отдавая себе отчёта в том, что ему фактически нечего было ей сказать. Но это его мало волновало, он сосредоточился на своих ощущениях: что-то его гложило изнутри.
В какой-то момент его слух отчётливо различил звуки цокающих каблучков. Вольдемар, как хищный зверь перед прыжком, затаил дыхание и весь напрягся. Он точно знал, что это возвращалась домой Жанна. А прислушавшись, он понял, что она была не одна. Сердце Вольдемара учащённо забилось, и он скользнул было в дом, как услышал сильный толчок в дверь калитки. Вольдемар всем корпусом вынырнул из своего укрытия и прислушался, не вполне понимая, что это могло быть, и как ему на это реагировать?
У калитки послышалась суета и звуки поцелуев.
– Отцепись, - раздался нетрезвый голос Жанны, - куда полез?..
Вольдемар, больше не раздумывая, уверенно направился к калитке.
Когда он дёрнул на себя дверь, Жанна ввалилась во двор, наскочив на Вольдемара.
В этот момент она отбивалась от настырного мужчины.
– Ой, это вы!
– улыбнулась она хозяину дома.
– Простите, что мы тут нарушаем ваш покой…
– Тебе он нужен?
– Вольдемар взглядом указал на незнакомца.
– Я его не знаю, он предложил проводить меня и вот…
Вольдемар сделал зверское лицо и захлопнул дверь перед смущённым мужиком.
– Простите, Вольдемар, что я вас разбудила. А как Тамми?
– Она спит.
– И слава Богу, а то мне бы было завтра неловко ей в глаза смотреть.
– А мне? – неожиданно произнёс Вольдемар.
– Вам? – вскинула брови Жанна.
– Ага.
Жанна, слегка покачиваясь и с трудом соображая, наконец, произнесла:
– Почему-то нет, вы какой-то свой. Вот если бы мне такой мужчина попался в жизни, как вы, то…
– То что? – его глаза засверкали в ночи.
– Э-э… - улыбаясь, она погрозила ему пальчиком, - а вот этого я вам не скажу, - и, тяжко вздохнув, она к чему-то добавила: - Хорошая у вас Тамми, душевная…
Он уже не слышал её слов - всё внутри его ликовало, и в тоже время, он страшился своих чувств.
Вольдемар, томимый искушением уснул только под утро. Ночью ему снился сон, как он явился к Жанне во флигель и оторвался по полной программе, утолив там свою взбунтовавшуюся плоть.
Проснулся он только к полудню, в доме было тихо. Полежав немного в кровати, Вольдемар неохотно поднялся и пошёл умываться. По дороге в уборную он обнаружил на кухонном столе записку от Тамми, в которой она сообщала ему, что этой ночью у её снохи был сильный приступ «по-женски», и её увезли в больницу. По этой причине она вынуждена пока побыть у Олега, чтобы присмотреть за внуком.
***
Тамара вернулась от сына к Вольдемару только спустя две недели. В доме всё было по-прежнему, но… всё же, как ей показалось, что-то изменилось. Это что-то нельзя было увидеть или потрогать, оно витало где-то в воздухе, привнося собой какое-то необъяснимое беспокойство.