Бунт

Шоу Джейми

— Что? Только для того, чтобы ты мне отказала? — неуверенно улыбается Джоэль. — Нет, не предлагаю.

Глава 9

— Как все прошло с Джоэлем? — интересуется Роуэн, расположившись на диване, как только мы оказываемся одни.

Мы провели вечер, наблюдая, как три рокера, не имевшие ни малейшего понятия, что они делают, пытались починить мою дверь. Адам и Шон заметили мои травмированные запястья, но сделали вид, что ничего не видели,

и я утопила свой дискомфорт в блендере, полном замороженной смеси Маргариты с текилой. Мне, вероятно, следовало бы готовиться к завтрашнему важному тесту, но я не могла пропустить такой спектакль в своей квартире. К моменту ухода ребят, все, что им удалось сделать — снять старую дверь с петель и предложить мне купить бисерную шторку вместо нее.

Я пожимаю плечами, стоя в открытом дверном проеме, и качаю головой, глядя на пространство.

— Он думает, что заботится обо мне.

После нашего разговора я перестала сомневаться в заботе Джоэля. Единственный вопрос сейчас — как долго это продлится.

— Как и я, — произносит Роуэн и, когда мой удивленный взгляд фокусируется на ней, объясняет. — Он сбил свои костяшки и вынес твою дверь.

Я плюхаюсь на диванную подушку рядом с ней.

— Ага, потому что он — идиот.

Она смеется.

— Да, так и есть, но он идиот, которому ты нравишься.

— Везет же мне.

— Разве не этого ты хотела? — хмурится Роуэн.

— Этого, но только не из-за того, что он считает, что обязан.

— Что ты имеешь в виду?

Я вздыхаю и роняю руки на колени.

— Он бы не сделал этого раньше.

Мне не нужно объяснять раньше чего, потому что вся моя жизнь теперь будет делиться на «до» и «после» этого события.

— Возможно, это было для него призывом к действию…

— Да, возможно, — отвечаю я, слишком уставшая, чтобы лопать ее мыльный пузырь.

Роуэн хочет, чтобы я была счастлива, и я тоже этого хочу, но счастье, которое я нахожу с парнями — мимолетно, а то, что найду с Джоэлем — будет разрушительно.

Умывшись и пожелав Роуэн спокойной ночи, я сворачиваюсь под теплыми одеялами, осторожно разместив запястья на подушке, а не под ней. Мои глаза закрываются в настоящем, а сон уносит в прошлое.

— Ди, иди сюда, — зовет моя мама точно так же, как это было в нашу последнюю встречу.

Мне было одиннадцать лет, я стояла на верхней ступеньке лестницы и смотрела на ее чемоданы у двери.

— Куда ты? — спросила я.

— Спустись вниз, чтобы я поцеловала тебя.

Я неохотно спустилась вниз, в ее объятья, но не обнимала в ответ. Она поцеловала меня в макушку.

— Будь доброй к отцу, хорошо?

Я уставилась на маму, когда она отпустила меня и одарила приторной улыбкой, которую я не пыталась отразить. Мне было понятно, что она бросает нас. Только я понятия не имела, что больше никогда не увижу ее. Она в последний раз взглянула на моего отца, который сидел на диване, обхватив голову руками, после чего развернулась и шагнула на крыльцо, закрыв между нами дверь.

Я просыпаюсь от звука закрывшейся двери, все мое лицо покрыто слезами. Гневно

вытираю слезы и швыряю пропитанную слезами подушку в тонкий солнечный луч, пересекающий деревянный пол, проклиная свое подсознание за сон о матери. Я не плакала о ней с того года, после того как выплакала все слезы в объятиях Роуэн. Мой отец тоже плакал, когда думал, что я не слышу, и я никогда не прощу ее за это.

Несколько секунд спустя я держу около уха телефон с отцом на линии.

— Привет, лапочка.

Я едва не рассыпаюсь на части, когда слышу его мягкий голос.

— Ди?

— Привет, папочка. Как ты?

— Что-то случилось? — спрашивает он, его забота делает меня сильнее.

— Нет, я только проснулась. Мне приснился сон о тебе.

— Правда? Что приснилось?

— Что я была дома и по-прежнему должна была есть твои свиные отбивные и зеленую фасоль, — лгу я.

Мой папа взрывается от смеха, который высушивает мои слезы и заставляет улыбнуться. Несмотря на то, что он был тем, кто вырастил меня, он так и не овладел искусством готовки и не мог приготовить отбивную, чтобы не сжечь ее.

— Продолжай в том же духе, и это блюдо будет на каждый праздник, когда ты будешь приезжать домой, — дразнится он.

Смахиваю ладошкой последние слезы.

— Я скучаю по тебе, папа.

— Я тоже скучаю. Теперь ты расскажешь мне, что случилось, или мне придется позвонить Роуэн?

Господи, столько всего стряслось, даже не знаю с чего начать. Но ни о чем из этого я не могу рассказать отцу, иначе он захочет, чтобы я бросила учебу здесь и поступила куда-нибудь поближе к дому. Мне и без того было достаточно трудно оставить его одного. Также папа бы захотел, чтобы я выдвинула обвинения против Коди, но у нас с Роуэн уже была дискуссия по этому поводу, и я не собираюсь менять свое решение. Я хочу оставить в прошлом происшествие с Коди и забыть об этом. Знаю, это эгоистично, но, что есть, то есть. Также, полагаю, единственная причина, по которой Коди не выдвинул обвинений против Джоэля — козыри в моих руках.

— Думаю, я хочу уволиться, — говорю отцу.

Во всяком случае, это часть правды, и все, чем я могу поделиться. Я прогуляла вчерашнюю смену, за что меня могут уволить или не уволить, и на этой неделе у меня нет ни малейшего желания иметь дело с навязчивыми заказчиками или столкнуться с Эйденом после того, что произошло между нами несколько ночей назад. Теперь меня тошнит от воспоминаний.

— Что-то случилось?

— Нет. Я просто ненавижу людей.

Мой отец снова смеется, вызывая еще одну улыбку.

— Ты же знаешь, что тебе не нужно было в первую очередь устраиваться на работу. Я лишь хочу, чтобы ты сконцентрировалась на учебе. Как дела на занятиях?

Я сажусь и скрещиваю ноги, опираясь локтями о колени и дергая спутанные волосы.

— В ближайшее время будут опубликованы промежуточные баллы... и мой будет не очень, НО, — произношу я, прежде чем он перебьет меня. — Клянусь, я улучшу его.

Пауза, а затем:

— Насколько «не очень»?

Еще одна пауза, и я признаюсь: