Бунтарка
Шрифт:
— Миссис Прайс сегодня была прямо счастлива, когда вернулась из больницы. — Спокойный голос Берта прервал ее мысли. — Теперь, когда твоему отцу стало лучше, она буквально ожила.
— Да, папе действительно лучше, — отозвалась Элси. — Его скоро выпишут. Правда, у него пока затруднена речь, но это…
Элси замолчала, помрачнев. Папу выпишут, — и что тогда они будут делать? Куда им всем деваться? Ведь им, в сущности, даже негде жить!
Берт как будто прочел ее мысли.
— Не переживай… Он вернется домой
— Домой?! — с тоской воскликнула Элси. — Ты же знаешь, что у него больше нет дома! Не согласишься же ты жить с ним под одной крышей!
— Не скажу, что его общество доставит мне огромное удовольствие, — сухо проговорил Берт. — Впрочем, он и сам вряд ли будет стремиться к тесному общению со мной. Но уясни для себя раз и навсегда, принцесса: я человек рассудительный. Твой отец должен мне крупную сумму, но вместо денег я получил дом. И меня это устраивает больше, чем наличные. Так что самое меньшее, что я могу для него сделать, это предоставить ему крышу над головой, пока он не будет в состоянии решить вопрос с жильем.
— Ты правда готов это сделать?! — удивленно переспросила Элси.
Берт кивнул, не отрывая взгляда от дороги.
— А наш с тобой договор пусть пока остается в силе. Если твой отец тоже будет считать, что мы поладили, он скорее всего смирится с моим присутствие в доме. В конце концов, ему ведь нужно время, чтобы решить, как быть дальше.
Итак, Берт снова проявил великодушие… Но, разумеется, вовсе не бескорыстно. Причем, он бил наверняка, прекрасно зная, что Элси согласится на все его условия. Непонятно было одно: зачем это нужно Берту. Ведь ему было бы гораздо проще вежливо попросить их съехать и не забивать себе голову лишними проблемами!
Он явно что-то задумал. Знать бы еще, что именно… Берт Конрой ничего не делал просто так. Может быть, то, что он требует от нее сейчас, это только начало?
8
— Тебя что-то тревожит, принцесса?
Элси стиснула зубы. Как будто он не знал, сколько у нее поводов для тревоги!
— Я просто подумала, как ты объяснишь отцу то, что занимаешься ремонтом. Ведь ему-то известно, как обстоят дела! И он никогда не поверит, что ты вкладываешь столько денег в переустройство дома исключительно из добрых чувств к нашей семье.
— Поверит, если будет думать, что я его потенциальный зять. Вот увидишь, он даже обрадуется.
Элси вся напряглась: слова Берта разбудили одно неприятное воспоминание…
Когда неделя, которую они провели вдвоем в этом доме, подходила к концу, Берта словно подменили. Наконец он сообщил, что должен на пару дней уехать, а когда вернулся в Стивентон, вел себя с Элси сдержанно и отстраненно. После некоторых колебаний она все же решилась спросить, что происходит, и он признался, что уезжал не только по делам.
— Просто
— О чем?! — Элси вдруг испугалась, что он передумал и уже не хочет на ней жениться.
— О нас. Послушай, принцесса, у нас с тобой все произошло так быстро. Ты уверена, что действительно хочешь связать со мной свою жизнь?
— Конечно, уверена! — с жаром воскликнула она.
— Иногда мне кажется, что в тебе просто играет дух противоречия. Твой отец против нашего брака. Что, если ты только хочешь ему доказать, что уже взрослая и можешь сама принимать решения?
— Да нет же! Послушай, Берт, если ты так переживаешь из-за отношения папы к тебе, то я могу подсказать, как заслужить его расположение. Предложи ему помощь в ремонте дома и он будет просто счастлив!
Но Берт лишь покачал головой, явно давая понять, что не желает даже слышать об этом.
— Если попытаться купить чье-то расположение, уже никогда не узнаешь: нужен человеку ты сам или только то, что с тебя можно взять.
В то время Берт был настроен весьма решительно. Что же изменилось с тех пор?
— Мой отец наверняка догадывается, что этот дом ему больше не принадлежит, — резко сказала Элси и нахмурилась. — А ты вложил столько денег в ремонт, что тебе вряд ли захочется, чтобы здесь… в твоем доме… жили какие-то посторонние люди.
Берт ответил не сразу.
— Боюсь, твой отец и сам не захочет жить в доме, который когда-то был его собственным, а теперь перешел к человеку, которого он всегда недолюбливал. Но ему нужно будет время, чтобы как следует все обдумать и что-то решить для себя.
— Может, ты и прав, — медленно проговорила Элси. — Когда он увидит, что ты сделал, он поймет, что значит по-настоящему заботиться о доме, по-настоящему любить его. И если папа найдет в себе силы побороть свою непомерную гордость, он, вероятно, признает, что сам был плохим хозяином.
— Думаешь, это возможно? — недоверчиво спросил Берт.
— По крайней мере, я очень на это надеюсь. Я надеюсь, что, оправившись после болезни, папа задумается над тем, как он жил. Вдруг он поймет, что вся его жизнь была погоней за миражами, и захочет что-то изменить… Почему ты молчишь, Берт? Ты меня не слушаешь?
— Просто думаю, — ответил Берт. — У тебя ведь есть все причины злиться на твоего отца. В конце концов это он виноват, что вы все оказались в таком затруднительном положении.
— Знаю. И наверное, если бы папа сейчас был здоров, я бы все ему высказала. Но он болен. А кроме того, он — мой отец, и несмотря ни на что я его люблю.
— И твоя мама тоже любит его… — В голосе Берта прозвучали непонятные ей интонации.
— Ну конечно! А как же иначе? Ведь он ее муж.
Берт вдруг напрягся и так резко переключил передачу, что Элси встревоженно взглянула на него.