Бурелом
Шрифт:
— Не понимаю. Как это так?
Прохор вопросительно посмотрел на секретаря комитета.
— Видишь ли, в чем дело, — не спеша заговорил Красиков. — Налеты белогвардейских карателей на села и деревни, дым пожаров, виселицы, публичная порка женщин — вот что получает трудовое крестьянство от новоявленных спасителей. Вопрос «быть или не быть» решается самой жизнью в нашу пользу. Крестьянин наглядно убеждается, кто его враги и кто его истинные друзья. Нам нужно умело направлять это движение по правильному руслу: не давать сыновей в белогвардейскую
На следующий вечер, получив нужные документы, Прохор вышел из Павловска. Путь лежал в ближайшее село Нижнее, где была небольшая группа подпольщиков. Сторонясь дорог, по которым рыскали казачьи разъезды, Прохор пробирался лесом, поспешно проходил сжатые уже поля, порой останавливался в небольших березовых колках, прислушиваясь к движению на основном тракте. Прогрохотала колесами артиллерийская батарея. Прошла неторопливо на конях кавалерийская часть, и вслед за ней нестройными рядами протянулась пехота.
«Подтягивают войска к Западному фронту», — подумал Черепанов. Когда тракт опустел, он зашагал быстрее. В темноте подошел к селу, пробрался огородами к знакомой избе и осторожно постучал в окно.
— Кто там? — услышал он женский голос из сенок.
— Маша, открой. Это я, Черепанов.
Скрипнула дверная задвижка, и Прохор переступил порог теплых сеней.
— Данило дома? — спросил он про хозяина избы, которого знал еще с германской войны.
— Нет. Как ушел в кочаринские леса, так и не возвращался.
— А как его там найти?
— У меня должен быть скоро Коля Аксенов за хлебом. Он и проведет тебя к мужикам. А сейчас пока проходи в избу. Огня я зажигать не буду, боязно, посидим так.
Из рассказа сестры Волкова Прохор узнал, что с месяц тому назад в село нагрянула милиция во главе с начальником Егоровым в поисках коммунистов и сочувствующих советской власти. Но большинство из них, в том числе и брат Волковой, успело скрыться. Разъяренный неудачей, Егоров поспешно пошел к Аксенову, секретарю волостной управы. Увидев начальника милиции, он не встал из-за стола. Егоров подошел к нему вплотную и со всего размаха ударил Аксенова по щеке. Коля упал. Пинки и удары продолжали сыпаться на парня. Наутро он, избитый, ушел вместе с отцом в кочаринские леса к партизанам Волкова.
— И-и, что творилось! Милиционеры избили Федора Зубова — мастера маслодельного завода. И не только однолошадников, но и несколько справных мужиков.
— А их за что? — спросил Черепанов.
— Нашли во дворах под навесами сломанные колеса от телег, а лошадей хозяева угнали в Федякин лог, там их не скоро найдешь. Мужики не стали давать подводы белым, а за это начальник милиции начал их избивать. Часть мужиков и подались в лес. — Женщина умолкла. В окно раздался трехкратный с перерывами стук. —
— Это наш человек, Прохор, из Косотурья. Ему надо повидать брата, — сказала девушка.
— У вас есть какие-нибудь поручения из Павловска? — спросил Аксенов.
— Хотелось бы передать их лично товарищу Волкову.
— Я не могу вам помочь, — сухо ответил Коля и, помолчав, добавил: — Пароль павловской организации знает один лишь Волков. Я передам ему твою просьбу о встрече.
— Где можно будет встретиться? — Осторожность Николая Аксенова пришлась Прохору по душе.
— Возле опушки бора, у старых ям, где раньше брали глину для кирпича, — взваливая на спину мешок с хлебом, заявил Коля.
Ночью идти по незнакомой местности Черепанову было трудно и, спотыкаясь о невидимые пни и валежник, спутники только к утру достигли старых ям.
— Подождите здесь, часа через два я вернусь с Волковым, — сказал Аксенов и исчез в предутренней мгле.
Ежась от холода, Прохор спустился в одну из ям и прижался к стенке спиной. Здесь было немного теплее, и, уставший от ночной ходьбы, Прохор уснул. Разбудили его чьи-то шаги. Выглянув из ямы, Черепанов увидел Аксенова, с ним рослого мужчину, одетого, как и все крестьяне, в теплый ватник и зипун. За опояской виднелась рукоятка револьвера.
— Кому здесь я нужен? — заглядывая в яму, спросил он.
Прохор выбрался из своего укрытия, отряхнул с одежды прилипшие кусочки глины и протянул Волкову руку:
— Здорово, Данило. Вот где пришлось встретиться!
— Пароль есть? — суховато спросил Волков. — Сам знаешь, в какое время живем, — как бы оправдываясь, сказал он. Назвав пароль, Прохор с Данилом покурили, и затем все трое углубились в кочаринский бор. После взаимных расспросов Прохор передал на словах директиву Павловского подпольного комитета.
За густой стеной деревьев показалась небольшая полянка, на ней — шалаши, стоявшие полукругом, в середине которого горел костер. У костра сидели люди. Тут же недалеко паслись кони.
Прохор рассказал о положении на фронте, о военных неудачах последнего времени.
— Ничего, сломаем, обязательно сломаем хребет белым, дай только время, — заметил сидевший недалеко от костра бородач.
— Уходят в леса обанинцы и коноваловцы, — сказал второй о соседних деревнях.
— Егоров их просвещает, — ухмыльнулся сидевший на облучке телеги молодой крестьянин из Нижнего.
Прохора радовало боевое настроение партизан, недавних пахарей, радовала их уверенность в победе над врагом. Поговорив еще немного с Волковым, он стал прощаться.
— Ты, кажется, одно время был арестован? — шагая обратно к опушке бора, спросил Прохор идущего рядом Волкова.
— Да. Сидел в челябинской тюрьме. Потом с «поездом смерти» был направлен в Иркутск. Там с помощью иркутских товарищей бежал из тюрьмы и вернулся вновь в Зауралье.