Буря
Шрифт:
— Не знаю, как ты, Аргон, прогремел низким голосом Эстоф, но я всегда буду об этом переживать. Поэтому, будь добр, сообщай мне, когда солдаты Вигмана засаживают тебе в туловище стрелу и едва не лишают жизни. Тебе, может быть, все равно. Но мне нет. Ты уяснил это? Юноша лениво кивнул, и мужчина взъерошил его волосы. Вот и отлично. Болван, чертов. Хочешь, чтобы я поседел, как твой длинноволосый друг?
Мужчина сошел с места, и Аргон двинулся за ним. Эстоф был главой клана утренней Зари, его клан был самым большим в
— Кстати насчет Хуракана.
— Собираешься поговорить со мной о Л аохесане? Эстоф выгнул дугой левую бровь и хмыкнул. Слышал я былины твоего старика. О н ошибается.
— А если нет?
Эстоф поставил на пояс руки. Выглядел он измотанным, но все равно спину держал ровно и шел уверенно. Он любил мать Аргона так, как не любил ни одну женщину. Когда она умерла, он перестал верить в силу Духов, предков. Боги забрали ее совсем молодой, и в этом не было справедливости. Так с какой стати он должен был служить таким Богам?
Эстоф перестал верить и уже на следующий день потерял силу стихий. Он перестал контролировать воздух и твердо решил, что смысл его жизни сосредоточен лишь в одном существе в его сыне. И с тех пор ничто больше не имело значения. Ни боги, ни вера.
— Ты действительно надумал улететь? Мужчина сердито нахмурился. Сейчас?
— Природа восстала.
— Да, она иногда так делает.
— Отец…
— Не лучшее время ты выбрал для очередного путешествия. Ты нужен здесь, Аргон, в Дамнуме. Сколько можно напрашиваться на неприятности?
— Хуракан сказал, Алман Барлотомей убил родного брата.
— А вот это мне не нравится. Эстоф задумчиво потер пальцами подбородок и сипло откашлялся. Мужчина остановился перед телегой, заваленной мусором, и облокотился об нее рукой. Вряд ли Станхенг не отреагирует на потерю своего хранителя.
— Вольфман больной мальчишка, не смеши меня.
— Не нужно недооценивать своего врага. Он болеет, но он все-таки сын Вигмана. Ему вряд ли понравилось, что отца зарезал родной дядя.
— Ты, правда, считаешь, что Станхенг восстанет?
Немного погодя, Эстоф ответил:
— Да. И нам нужно будет принять сторону.
— Летающие люди никому не подчиняются, твердым голосом отрезал Аргон, и отец посмотрел на него пронзительным взглядом.
— Как я тебя учил? Ветер нельзя поймать, его нельзя приручить.
— Тогда каким образом мы примем чью-то сторону?
— Нам понадобятся союзники, а не повелители, Аргон. Это разные вещи.
— То есть ты хочешь подружиться с Алманом? Аргон почувствовал горечь на языке и с недовольством фыркнул. Этот гордец ни во что нас не ставит.
— Да пусть катится в Тартар, если он так думает. Меня беспокоит только наш клан, и действовать я буду в его интересах. Пока рано судить, но, возможно, ситуация изменится, и нам не придется воровать у соперника, а мы будем одалживать у союзника.
Молодой предводитель многозначительно посмотрел на отца и спросил:
— Ты хоть сам в это веришь?
— Уж побольше, чем в голоса, которые сказали Хуракану отправить тебя в Эридан.
— Ты всегда говорил, что риск для безмозглых идиотов.
— Да, и я имел в виду тебя.
— Разве мы не рискуем, закрыв глаза на видения Хуракана? Продолжил юноша, не обращая внимания на ехидство отца. Я не верю в Лаохесана. Но старик верит.
— Ты всегда доверял ему, будто он пророк Калахара.
— Огонь вел себя иначе.
— Огонь это просто огонь.
— А ветер, возмутился юноша, это просто ветер. Но я могу контролировать его. Он щелкнул пальцами, и над головой Эстофа закружился вихрь, трава прижалась к земле. Магия существует, а дурак-Алман в нее не верит. Не будем ли мы такими же дураками, не поверив в Лаохесана?
Эстоф пристально посмотрел на сына. Аргон уже давно не был тем мальчишкой, у которого не находилось ответов на вопросы. Он спорил с отцом. Они часто ругались, но они всегда говорили друг другу правду. Эстоф знал, что его сын очень любит Дамнум, и еще он знал, что это место напоминает ему о том, о чем он хотел бы забыть. Так как ему стоило поступить: остановить Аргона или позволить ему самому принимать решения?
— Ты можешь пострадать. Наконец, отрезал мужчина. Одного я тебя не отпущу.
— Возьму с собой Нубу и Ксеона.
— А они об этом знают?
— Ставлю пятьдесят толий, что Нуба врежет мне между ног, а Ксеон перестанет со мной разговаривать. Но они все равно пойдут. Я бы пошел с ними.
— И как вы доберетесь до Рифтовых Болот? Эстоф скептически прищурился и, как следует, откашлялся от пыли. Эридан на другом конце Калахара.
— Долетим.
— Ксеон не летающий человек.
— Сядет со мной или Нубой.
— Что насчет Змеиных Жриц? Ты ведь помнишь, что о них говорят в Эридане? Они сами туда не ходят, Аргон. Даже речные люди избегают Черной Топи.
— Да брось, отец. Я и не с таким справлялся. Меня только одно волнует.
— Что именно? Аргон нахмурился, и Эстоф исподлобья взглянул на сына, подойдя к нему ближе. Я, конечно, не такой старый, чтобы давать советы, но все же.
— Твоим словам я доверяю больше, чем словам Хуракана, уж поверь мне.
— Тогда в чем дело?
— Может быть, я не хочу оставлять тебя одного. Как будто мне нравится эта история с Алманом и ураганом. Происходит нечто опасное, и я чувствую, что это только начало.