Буря
Шрифт:
— Мама была там, оборвала отца девушка. Она, наконец, нашла в себе силы встать и с упреком посмотрела на мужчину. Она была на Рифтовых Болотах. Я и не ожидала, что именно она потребует от меня платы.
Атолл свел седые брови.
— Морейн умерла.
— Она. Стояла. Там.
— Твоя мама скончалась при родах, самоуверенно настоял отец, а на болотах ты встретилась с совершенно чужим человеком. Такова цена, Эльба.
— Цена за что? Не поняла девушка.
— За знания.
Эльба фыркнула и отвернулась. Она сплела на груди руки
— Безумие, она прошлась ладонями по волосам, они мне соврали.
— Кто?
— Жрицы.
— Жрицы не врут.
— Ты не понимаешь.
— Чего, Эльба? Атолл наклонил голову. Что тебе показали черные ведьмы? Если это как-то связано с морским зверем…
— Это связано со всеми нами, отец, воскликнула дрожащим голосом девушка и так на него посмотрела, что мужчина застыл от тревоги, Эридан был уничтожен. Дым… он был повсюду. Сгорающие люди и их крики. А потом…
— Что?
— Лаохесан.
Страшное имя сорвалось с молодых губ, и Атолл Полуночный отступил назад, будто его ударили по лицу. Серые глаза вождя наполнились ненавистью.
— Не может быть.
— Ты сказал, жрицы не врут. Они могут ошибаться? Девушка в полной решимости подошла к отцу. С детства ей рассказывали об огненном Лаохесане, о всаднике, который хотел подчинить себе весь Калахар, но едва не уничтожил всех людей. Лаохесан являлся детям в ночных кошмарах, речные люди говорили о нем шепотом.
Эридан помнил о своем прошлом. Вудстоун и Дамнум нет. Испугались бы они так же сильно? Почувствовали бы они нависшую над их головами угрозу?
— Это же легенда, тихим голосом отчеканила Эльба.
— Так говорят глупцы.
— Ты хочешь сказать, что жрицы не обманули меня?
Атолл Полуночный отвернулся. На его плечи внезапно свалилась непосильная ноша, из-за которой он рисковал потерять все, что было дорого. Прекрасный рассвет омрачился одним единственным словом, и это слово не произносили уже десятки лет, но для тех, кто помнил, оно не утратило значения. Когда-то давно отец Атолла, Мальстрем, сказал, что у каждого вождя свой крест. Знал ли Атолл, что его крест будет проклятьем предков?
— Вчера пришла плохая весть, Эльба, уставшим голосом отрезал он. Я чувствовал, нас ждут огромные перемены, но даже не догадывался, какие именно.
— Что произошло?
Немного погодя вождь обернулся и прогремел:
— Алман Многолетний убил своего родного брата. Он нарушил клятву.
Надежды девушки разлетелись, словно стаи птиц. Она смотрела ровно в глаза отцу и старалась не дрожать, хотя ее кожу обдало невероятным холодом. Дым, крики, огонь. Все, что она видела, было предвиденьем, а не ловушкой. Жрицы показали ей будущее.
— Мы с тобой прекрасно понимаем, что черные ведьмы сказали тебе правду. Всадник вернется, Лаохесан возродится. И нам придется вновь столкнуться с ним лицом
— Согласием? В недоумении переспросила нимфа, не поняв отца. Она нахмурилась и сплела на груди руки. Я так устала, что не успеваю за твоими мыслями, прости.
— Нет. Это ты прости меня.
— Что ты… Девушка запнулась. О чем ты говоришь?
— Вигман Барлотомей мертв. Наверняка, Алман рассчитывал, что Станхенг станет его собственностью. Но Вольфман оказался упрямым мальчишкой. Он больше не просто сын главнокомандующего, его короновали, и он собирает войско, чтобы ответить за отца.
— Ты согласился дать ему людей? Но речные люди не воины.
— Если Лаохесан возродился, нам придется ими стать. Вольфман думает, угроза в его дяде, но он даже не представляет, что нас ждет в будущем, ты должна будешь объяснить.
— Я? Растерянно переспросила Эльба.
— Ты.
Атолл стоял перед дочерью, выпрямив спину. Высокий, широкоплечий, вождь всего Эридана, предводитель речных людей! И абсолютно беспомощный отец, которому ничего не стоило предать ребенка, ради спасения родных земель.
— Вольфман Барлотомей предлагает объединить земли. Эльба застыла. Она поняла, к чему клонит отец, и вдруг ощутила, как огнем вспыхнули щеки, кулаки, сердце. Мы и не рассчитывали на поддержку такого мощного союзника, у него есть Каменные сердца.
— Нет.
— У него есть армия, настоял мужчина, подходя к дочери, он болен, Эльба, и, если ты поедешь в Станхенг, его армия станет твоей.
— Ты не можешь, зашипела девушка, прищурившись от пелены, ты не посмеешь.
— Будь покорной.
— Ты продаешь меня!
— Это выгодный союз! Подумай о народе, о Лаохесане. Ты сама видела, что нас ждет.
— Не притворяйся, будто это нормально! Разозлилась Эльба, сгорбившись, будто бы змея перед атакой. Это мой дом. Ты мой дом! Как ты можешь так просто…
— Это совсем не просто, Эльба! О тчаявшись, прохрипел отец и взял руки дочери в свои. Его серые глаза поглотили печаль и решимость. Это не обсуждается. Ты поедешь, потому что ты дочь вождя, и тебе придется ставить интересы людей выше своих.
— Я не вещь, зашептала девушка, не вещь, не подарок, не оружие.
— Я знаю.
— Тогда почему отдаешь меня?
Эльба знала почему. Она все прекрасно понимала, но внутри было так больно, что перед глазами переворачивались привычные вещи, честь и долг. Ей трудно было дышать, стоять, трудно было даже говорить, потому что слова обжигали язык.
— В чера я собирался ответить отказом. Ты моя дочь, Эльба. И то, как я люблю тебя, Фьорда и Рию нельзя описать. Но ты сама видела, через что нам предстоит пройти. Будь то война между Арбором и Станхенгом, мы бы нашли иной способ защититься. Но Лаохесана в одиночку не победить. Эта война затронет весь Калахар. Если у нас не будет союзников, мы погибнем, и нечего будет спасать, не к чему будет возвращаться.