Буря

Дьюал Эшли

— И что же вы предлагаете, мой юный друг?

Вольфман задумчиво посмотрел на голубые вены, тянущиеся вдоль его слабых рук. Словно реки, они поднимались по запястью и бежали по локтю. Юноша вновь взглянул на главного визиря и наклонил голову.

— Нам нужны союзники. Слова сорвались с языка так легко. Это же очевидно.

— И с кем нам сотрудничать? Скептически бросил Догмар. С летающими людьми, которые даже для себя определиться не могут, один у них клан или несколько, служат они Эстофу или Ровену, Нириане или Кигану. А, может, обратимся сразу к верующим,

речным фанатикам? Уж они-то со своей Пифией не сунутся в войну.

— У Алмана есть план, он убил моего отца с определенной целью. Что, если эта цель подчинить себе не только весь Вудстоун, но и весь Калахар? Союз с Эриданом нужен нам в той же мере, что и союз Эридану с нами.

— У нас разные религии.

— На войне это не проблема.

— Речные люди не солдаты, они не умеют сражаться!

— Тогда тем более им пригодится наша помощь.

— Но как можно скрепить союз с этими дикарями? Атолл Полуночный человек, для которого важна лишь рыба в море да журчание водопадов. Сегодня он на нашей стороне, а завтра ему покажется, что у Пифии поменялось настроение.

— Скрепим союз на кровном уровне. Семейные узы для них священны.

Милена застыла, услышав слова сына. Она приблизилась к ступеням и недоуменно свела светлые брови:

— О чем ты, Вольфман?

— Не торопитесь, мой друг, вмешался Кнут, такие решения…

— Нам нужны союзники! Перебил визиря Вольфман и порывисто поднялся с трона. Голова у него закружилась, но он не подал вида. С Дамнумом найти общий язык трудно. Но с Эриданом мы договоримся, нужно пообещать Атоллу Полуночному то, от чего он не сможет отказаться. Юноша замолчал на какое-то мгновение, а потом перевел дыхание и твердым голосом отрезал. Я предложу ему Станхенг, я женюсь на одной из его дочерей.

ФЬОРД

Фьорд не спал. Он сидел в траве, на коленях, и читал молитву, поглядывая на небо. Сегодня оно казалось не таким, как обычно. В саду его матери Морейн Полуночной цвели красные розы. Она любила собирать их на закате и ставила в тронном зале. После ее смерти розы завяли. Все до единой. Так вот рассвет сегодня был точно таким, как и алые розы из маминого сада: ярким и кровавым.

Фьорд заметил сестру, когда горизонт покрылся маджентовым светом. Юноша резко поднялся на ноги и судорожно выдохнул:

— Жива.

Эльба двигалась по тропе, крепко стискивая пальцы. У нее были грязные волосы. На ее платье появились десятки рваных дыр. Нимфа шла домой и надеялась скорее забраться на самый высокий водопад, чтобы убедиться, что бухта не поглощена огненными языками и угольным дымом. О на едва не пронеслась мимо брата, но он выбежал на тропинку.

— Эльба, Фьорд затормозил перед сестрой. Ты вернулась. Слава Богам!

— В ернулась.

Брат и сестра посмотрели друг на друга. Фьорд вдруг подумал, что Эльбе холодно, и решительно стянул со своих плеч кожаную накидку.

— Держи.

— Я должна поговорить с отцом.

— Тебя долго не было. Почему ты так задержалась?

— Меня не было одну ночь.

—

Ночь? Юноша свел брови и прищурился. Эльба, мы ждем тебя двое суток. Отец места себе не находил. Вчера я ходил с ним вместе на болота, но мы не нашли тебя.

Двое суток? Девушка в растерянности округлила глаза. Как такое возможно? Она не сворачивала с пути, не задерживалась в Черной Топи. Неужели время в Рифтовых болотах течет иначе? Впрочем, Эльбу трудно было удивить.

— Я не хотела вас беспокоить.

Голос сестры был совершенно иным. Фьорд хорошо знал Эльбу и сейчас чувствовал, что смелая, своенравная девчонка дрожит от страха. Эльба никогда не дрожит от страха.

Брат и сестра сошли с места. Нимфа обернулась в кожаную накидку Фьорда, а он пристроился рядом. Он хотел спросить о том, что случилось на Рифтовых Болотах, как вдруг заметил маленькие свежие ранки на шее сестры.

— Что это?

— Где?

— Тебя кто-то укусил.

Эльба поежилась и тихо ответила:

— Так было нужно.

— Ты узнала, почему Боги разгневались? Отец ждет ответов.

— Мои ответы ему не понравятся.

Девушка вышла вперед, но Фьорд взял ее за руку и потянул обратно.

— Что с тобой? Он порицательно нахмурился. Ты какая-то другая.

— Другая? Девушку всю трясло изнутри. Она хотела сорваться с места и убежать, ее не отпускал дикий страх. Ей пришлось пройти через змеиное болото, и ее укусила черная гадюка, она увидела гибель Дор-Валхерена, а еще она увидела их маму: мертвую, с серой кожей и острыми клыками. Она хотела свалиться навзничь, но не позволила себе проявить слабость, а потому просто ответила, с Черной Топи человек не возвращается прежним.

И вновь вышла вперед.

ЭЛЬБА

Девушка сидела перед небольшим озерцом. В нем отражалось ее искаженное лицо. Иногда она видела в себе черты матери, но сегодня Эльба не заметила ничего родного в своих голубых глазах, иссиня-черных локонах и острых скулах.

Мама умерла или же нет? Кто была та женщина, которая прокляла ее?

«Пока жизнь не победит смерть». Эльба будет терять близких вечно, это разрывало на части, и девушке хотелось зарычать от злости и обиды. Она смотрела в воду, но видела перепуганную незнакомку. Почему эта перепуганная девчонка не могла взять себя в руки? Девушка вихрем отвернулась и зажмурилась. Здесь, в окружении плачущих ив, ей всегда было спокойно, но сегодня укромное место, спасающее от печали, превратилось в клетку.

— Я знал, что ты будешь здесь. Сказал Атолл Полуночный и подошел к дочери. На нем был надет блекло-коричневый кафтан с ритуальными стружками под рукавами, и на какое-то мгновение Эльбе показалось, что вместо рук у отца крылья. Ты цела?

Эльба не ответила. Она сидела на холодной земле и рассматривала отражение яркого солнца. Озеро особенно красиво переливалось нежными цветами на рассвете, и на душе у Эльбы стало совсем невыносимо: мама любила это место, а Эльба любила маму.

— Нужно вернуться в замок. Мы должны…