Был
Шрифт:
Рон посмотрел на него, как на ненормального.
— В такую холодрыгу? С ума сошел?
— Она в последнее время как-то плохо выглядит. Я думал, может, ее стоит показать Хагриду.
— Ну, ладно, — немного растерянно сказал Рон. — Я с тобой не пойду. Не охота мерзнуть.
Он, окинув друга сомневающимся взором, стал подниматься по лестнице. Гарри подождал, пока Рон исчезнет из виду и, перепрыгивая через ступеньки, сбежал вниз и свернул, чтобы подойти к портрету нимфы, державшей в изящных ручках золотую арфу, на фоне высокого дуба.
— Пение соловья, — сказал Гарри, и портрет отъехал,
Мадам Пинс разбирала за стойкой по стопкам тяжелые фолианты, внимательно просматривая каждый из них на предмет пометок и рисунков, сделанных нерадивыми студентами. Гарри, соблюдая строжайшую тишину, прошел мимо библиотекарши и стал выглядывать меж проходов фигурку Гермионы. Наконец он нашел ее: она сидела за недлинным столом, погруженная в глубокие раздумья, поставив локти на стол и подперев подбородок. Пышные волосы скрывали ее лицо.
— Гермиона, — очень тихо, почти не слышно, позвал Гарри. Гермиона вскинула голову, и щечки ее слегка покраснели. Похоже, секунду назад именно Гарри занимал ее мысли.
— Садись, — поспешно сказала гриффиндорка, пододвигаясь и освобождая другу место на деревянной скамейке. Гарри пристроился на самом краю. Повисла неловкая пауза. Юноша усердно рассматривал ножку стола, выполненную в виде льва, которая вдруг стала ему невероятно интересна, а Гермиона, смущаясь, чуть повернула голову и нервно кусала губы, при этом теребя уголок тонкой книги «Волшебные растения в колдомедицине». Вскоре молчание стало невыносимым. Гарри набрал в легкие побольше воздуха и выпалил на одном дыхании:
— Я хочу пригласить тебя на бал.
Снова пауза. Девушка не ответила. Гарри понимал, что, видимо, нужно сказать что-то еще.
— Я знаю, что ты…
Гермиона, повернув голову, многозначительным взглядом заставила его замолчать.
— Гарри, я согласилась уже тогда, когда отказала Виктору, — посмеиваясь, сказала она. В глазах заплясали веселые огоньки.
Гарри смущенно опустил голову и взъерошил волосы. По телу разлилось приятное тепло, и накатила волна успокоения.
— Но, правда, почему ты не согласилась идти с ним?
— Ах, Гарри, разве непонятно? Потому что я хотела пойти с тобой, — просто ответила Гермиона, немного расслабляясь. Все-таки Гарри только ее друг, не больше. Однако сколько бы она себе это не твердила, душа начинала сомневаться, а взор цепляться за такие мелочи, которые она раньше не замечала: например, она вдруг осознала, что Гарри очень мил, когда смущается.
— Вот это мне и непонятно. Почему вместо Крама, ты решила идти со мной?
— Ну, понимаешь… вокруг Виктора вертится столько девчонок, и я чувствую себя, как сказать… — Гермиона подыскивала слово, — униженной, что ли. У меня такое чувство, — впрочем, остальные так тоже непременно подумают — будто он меня великой честью удостаивает, выбирая из всех… кхм… претенденток. Он, разумеется, парень хороший, но рядом с ним мне как-то неуютно. Ну, и к тому же, тебе нужна была пара…
— Спасибо, Гермиона, — улыбнувшись, поблагодарил Гарри. — Правда, спасибо. Но как же Рон? Он же взбесится, когда узнает, что
Гермиона пренебрежительно захлопнула книгу.
— Пусть делает и думает, что хочет, — резко произнесла она, ставя книгу на полку. — Он иногда ведет себя как последний дурак.
— Согласен. Но в этом году он что-то особенно вспыльчив.
— Давай не будем о Роне. Идем прогуляемся? — сразу меняя тему, спросила Гермиона, которой меньше всего хотелось обсуждать поступки Уизли.
— Гермиона, ты уверена, что хочешь погулять? — осторожно поинтересовался Гарри.
— Уверена. Я уже неделю, наверное, дальше школьного двора не заходила.
— Ну давай, — согласился юноша и, подождав, пока Гермиона соберет сумку, вместе с ней вышел из библиотеки.
***
В гостиной было много народу. Никому и в голову не приходило выходить на улицу.
— Встретимся у портрета через десять минут, хорошо? — спросила Гермиона, когда они вошли в жарко натопленное помещение. Гарри согласно кивнул и, не найдя в гостиной Рона, поднялся в спальню мальчиков. Но и там он не обнаружил друга. Только один Симус полулежал на кровати, листая спортивный журнал.
— Симус, ты Рона не видел? — спросил Гарри, доставая из маленького шкафа теплую куртку.
— Не-а, — отозвался гриффиндорец. — Он, кажется, пошел искать себе подружку.
— Серьезно?
— По крайней мере, он был здесь несколько минут назад и бубнил: «Можно пригласить тебя… Нет, не то… Ты не будешь против…» — Симус передразнил Рона и усмехнулся.
Гарри лишь подивился, кого это приметил его друг. Но его отсутствие было только на руку Мальчику-Который-Выжил — не придется объяснять, с чего это вдруг они с Гермионой надумали погулять. Накинув на себя куртку и натянув зимние ботинки, Гарри глянул в зеркало. Предстоящая прогулка приятно отзывалась в душе. Подумать только, когда они в последней раз гуляли просто так с Гермионой вдвоем, без Рона? Он поспешно вышел из спальни и возле портрета, как и было условлено, встретил подругу.
На улице было свежо и морозно. Холод пробирался под мантии и щипал лицо. С неба сыпались снежные хлопья, а девственный, не тронутый никем снег громко хрустел под ногами. Гермиона увлеченно рассказывала что-то, а Гарри, почти не слушая, смотрел на кучерявящиеся волосы, что выбивались из-под шапки, на щеки, покрывшиеся от мороза ярким румянцем, и на ресницы, припушенные снежинками. Почему он раньше не замечал этих особых маленьких прелестей в своей подруге? Чем она была хуже Чжоу? Гарри как раз пытался отыскать ответ на этот вопрос.
— Г-гарри, ты м-меня не слушаешь, — замирая возле раскидистой ивы, развесившей свои ветви над замерзшим озером, сказала Гермиона. Гарри встрепенулся.
— Прости, задумался.
Подруга покачала головой и пошла вдоль берега.
— Тебе не холодно, Гермиона? — спросил Гарри, заметив, как гриффиндорка мелко дрожит и стучит зубами.
— Н-нет, что ты, — произнесла она и, неосознанно опровергая свои слова, потерла руки.
— Гермиона, ты как вообще одевалась? — удивился Гарри, только сейчас поняв, что на Гермионе нет ни шарфа, ни перчаток, а верхние пуговички на клетчатом пальто расстегнуты.