Было такое...
Шрифт:
Так вот. За мной никто никогда не встает. После того, как я подхожу, люди теряют весь интерес к голландским курам или терапевтам.
Сегодня меня поразила очередь на оформление заграничного паспорта. Паспортный стол открывается в одиннадцать. Если приезжаешь к шести утра, то ты уже седьмой. Обязательно есть человек, который дежурит со списком. Он здесь с четырех. Каждый делится своей историей: «А я, значит, подхожу, к пяти, думаю, ну хорошо, что первый, а они вылезают из машин — нееет, говорят, третий». Ерунда полная, но все слушают с удовольствием. С появлением новых персонажей история повторяется на бис, ее уже рассказывают в другом конце очереди: «Вон мужик стоит,
Мужчина со списком, естественно, пришел сдавать документы за сына. Хотя в правилах четко написано: СДАВАТЬ ЛИЧНО. И дело даже не в том, что у мужчины со списком здесь связи и все схвачено. Он просто такой и все. Не сомневайтесь даже: любого другого гражданина завернут из-за неверно поставленной запятой. Пусть он даже не просто лично придет, а принесет свои детские фотографии и сдаст медицинские анализы. А человека со списком никогда не завернут. Потому что он такой. Ему надо — и все.
В очереди обязательно есть добродушный агент туристической фирмы, который консультирует всех. «А вот это неверно, а это лучше переписать, а это подчеркните». Он сюда каждый день ходит и его дежурная шутка, что «скоро буду брать по десять рублей за консультацию». На всякий случай все смеются.
С каким же неподдельным удовольствием новичкам указывают на мужчину со списком! Наивные, они-то думают, кто последний. Последний записался давно и уже спать пошел, парниша. Ты семьдесят пятый. Что, съел?
Обязательно рассказывают дежурную страшилку. Например. Пришел мужик. У него в паспорте написано, что он Федр. А мужик в анкете написал, что Фёдр. Две точки над «е» поставил. Так что вы думаете? Завернули! Сказали, что не то имя. Весь день стоял и завернули. Да вон же он, сидит, курит… И почти вся очередь оборачивается на него. Как Вий показал — вот он.
Очередь — это безымянные герои. Там все Мужчины и Женщины. В особо тяжелых случаях, двадцать седьмые или тридцать первые. Бывают еще «за той женщиной с ребенком» или «перед этим мужчиной в костюме». Я знаю, почему так случается. Люди намеренно не хотят знать имена, потому что бояться привязаться друг к другу. Тогда уж точно получится не очередь, а сплошная кистень. Вот любую Женщину можно запросто не пропустить («Женщина, ваша очередь давно прошла!»), а конкретную Таню уже жальче. Хотя очередь, конечно, может проявить сочувствие и даже вникнуть в твою беду. Например: «Здесь стояла женщина, она сейчас побежала за ребенком в садик, у них там свинка, что ли, началась. Она своей матери ребенка забросит и вернется. Ну, скоро, наверное». Но что самое страшное — в этот раз мне очередь такая попалась, что тема свинки и плохих детсадов не развилась даже между двумя тетями. Вы представляете? Звери, один словом, звери…
А потом паспортный стол открывают и все бросаются внутрь. Там мест всего человек на десять, но все туда вперемешку — и третьи, и двадцать девятые и даже шестидесятые, которым вообще сегодня ничего не светит. Обязательно найдется женщина, которая будет громко шептать мужчине со списком: «Надо встать и следить, чтобы все по списку, все по списку». И хочется сразу ударить ее по лицу. Потому что ну разве так можно? Мы стоим перед тобой — пятьдесят человек, с открытой душой и сердцем, как на ладони, а ты вот так сразу!
Я откровенно ненавижу эту женщину. Готова отомстить ей настолько, что даже не скажу, как неправильно у нее заполнена одна сточка в анкете. Ни за что не скажу. А очередь мстит мне за то, что я седьмая. И ни за что не скажет, что печать стоит не в том месте. Хотя все всё видят, но у каждого свои мотивы, вы же понимаете…
Сороковые
Ощущение, что анкета — это шпора. Ужас. А ты стоишь с паспортом, как с зачеткой… И тошнит, тошнит… И еще этот невыносимый вопрос: «А какой сегодня принимает? Злой или добрый?»
Или еще ощущение такое, что сейчас война. Война и мы все в оккупации. А вокруг голод и мы пришли за хлебом. Выдают строго по списку — 50 граммов на человека. А хлеб из клея, естественно, и с опилками. Бледная женщина прислонилась к стенке — у нее дома двое детей, она разотрет этот хлеб в муку, добавит воды и сделает лепешки — так выходит больше.
Хотя на самом деле, у нее просто не приняли документы — не так поставлена дата.
Господи, а ведь всего лишь паспорт! Я спрашиваю мужа: «Почему на загранпаспорт фотографию округляют снизу? Почти кружок делают по груди, точно, как на памятник». А он отвечает, что наши органы так выражают свое сочувствие, что мы их покидаем…
Милиционер читает анкету внимательно. Иногда слегка улыбается — я знаю, это у них такой страшный психологический прием. Ты сразу думаешь, что он скажет: «Что же вы тут написали, милочка. Что тут сказать… берите второй билет…» И опять все заново… Это же умереть можно. Это же невыносимо совершенно. А он, наверное, улыбается и ждет, что ты сейчас не выдержишь и скажешь, что убила и съела человека в восемнадцать лет.
А после тебя заходит сразу муж. Ты уже куришь на улице и щебечешь, как легко это было. «Ну, я, значит, захожу, сажусь. Он прочитал, вопрос какой-то задал…» — «А какой?» — «Да я и не помню уже, что-то про место работы…» — «Мамочки, у меня не примут…» — «Да нет, не страшно совсем. Хотите, у меня есть образец анкеты». И люди хватают ее, дергают почти на части.
А вокруг светит солнце и тебе уже в принципе все равно, сдаст подружка или нет… То есть муж. Конечно, лучше, если бы сдал. Но даже если не сдаст, то ты его будешь подбадривать всю дорогу. И пойдешь с ним на повторную пересдачу, чтобы поддержать. А он выходит уже: «Ну что, сдал?» Сдал! И такое щастье сразу! Сдали! Оба! Теперь гуляй! И совсем нет мыслей, что можно взять и поехать вместе на море за границу. Хотя ради ведь этого сюда и пришли. Совсем не думаешь, что теперь можно будет где-то купаться, загорать, пить сладкие коктейли. Потому что это и не важно.
Главное, что сдали.
Оба.
Теперь все. А море… Что море… Это так. Очередь — это да. А море — так…
Так…
2005/07/22
НЕТ
Когда учительница спросила: «Ребята, как вы считаете, кто из нашего класса не достоин стать октябренком?», все замолчали. У нас был классный час и все знали, что чем меньше на нем выступаешь, тем быстрее отпустят домой. Но я так никогда не считала. Потому что готовилась стать настоящим октябренком. Я готовилась отдать сердце Ленину, очень серьезно к этому относилась. Поэтому подняла руку и сказала: «Я. Я не достойна стать октябренком». — «Как, Алеся? Почему?» — «Потому что я не люблю помогать маме по дому, не делаю уроки сама, а когда была еще в детском саду, то украла из аквариума рыбку».