Было такое...
Шрифт:
Еще меня бесит холодец. Я бы прям так и убила бы холодец. Потому что он вкусный, когда горячий в кастрюле, а если из холодильника, то сверху жирный. А когда в кастрюле, то мама есть не разрешает. И еще мясо там в желе. А я люблю, чтоб мясо отдельно, а желе отдельно. И чтобы оно было сладкое. Сладкое желе я люблю.
Хотя я сладкое вообще ненавижу. Я считаю, что торты в жутких розочках. Хотя если бы был торт из мяса, то я бы съела парочку.
Вот что я люблю, так это пельмени. Пельмень — это царь еды, я считаю.
Пельмени надо делать утром в субботу.
Тесто для пельменей должно долго отлеживаться. Чтобы стало крепким и гладким.
Я вообще считаю, что тесто — это живой организм, почти млекопитающее. У него есть мозг, это точно. Вот некоторые хозяйки, когда поливают цветы, то они с ними разговаривают. Я цветы не люблю, а вот с тестом говорю всегда. У меня с ним общий язык. Оно любит, чтобы гладили по бокам и чуть приминали. Иногда попадается такое тесто, которое любит, чтобы сверху пришлепывали. Легонечко, но со звуком.
Если не полюбить тесто, не понять его проблемы, не поговорить за жизнь, то пельмени никогда не получатся.
Потом берешь фарш, в него соль-перец и чуть водички. Лук ни в коем случае не проворачивать в мясорубке, ни в коем случае. Только ножичком и мелко.
Фарш должен постоять минут пятнадцать. Ему надо сосредоточиться. Я по внешнему виду могу определить, готов фарш к встрече с тестом или нет.
Потом заворачиваешь фарш и тесто в пельмени. Я считаю, что пельмени должны быть большими. Огромными. Размером с кулачок полугодовалого ребенка. Тогда в них много сока.
А варить пельмени в воде нельзя. Это заблуждение большое. За это я бы тоже сажала. Потому что их надо варить на Курином Бульоне. Курицу сварить, процедить бульон через мелкое ситечко, кастрюльку после курицы помыть, вылить туда чистый бульон и бросить два листика лаврового листа. И две горошинки перца. И больше ни-ни. Посолить, конечно, но не сильно.
Приносить пельмени надо в плоской тарелке и есть сразу. Надкусывать с краешку, слегка дуть внутрь и выпивать сок. Потом запрокидывать пельмень в рот и жевать.
Вот у меня муж поступает ужасно, прямо смотреть на это не могу. Он берет вилку и давить ею пельмень поперек на две части. Я даже отворачиваюсь в этот момент. Потому что это убийство, я считаю.
…Будет суббота, время час дня. Еще целое воскресенье впереди. Можно будет за город или просто дома поваляться. Лежишь на диване и вытягиваешь пальцы ног. Можно веером их расставить, а можно в диван заткнуть. Сейчас поехать, накупить хороших кассет и смотреть весь вечер. Ну, не сейчас, чуть позже, конечно… Сейчас сил только на то, чтобы дотянуться до программы передач. Когда внутри ты набит пельменями, то жизнь кажется гораздо лучше, чем если бы в желудке болталось яблоко.
Это точно.
2005/07/28
Вот
Мы когда кино снимали, у меня четыре месяца не было ни одного выходного.
Несколько раз я ловила себя на мысли, что надо все-таки посмотреть новости. Вообще не представляла, что происходит вокруг.
Сон больше пяти часов — роскошь.
Придти домой вечером — невероятно.
Если приходишь в двенадцать ночи, а в девять утра надо на съемку — это выходной.
У меня под столом всегда стояла сумка с набором полярника. Потому что днем готовишь съемку в офисе, а вечером идешь на площадку. А на улице зима-зима. Я переодевалась в офисном туалете. Носки по строгой системе: сначала тонкие, потом еще тонкие, потом чуть потолще. Потом тонкие штаники. Еще раз шерстяные носки, чтобы натянуть сверху на штаны — ни щелочки для зимы остаться не должно.
Потом комбинезон. Водолазка. Тонкая красная кофта. Толстая синяя кофта. Свитер. Толстовка. Все должно быть именно в этом порядке, подгоняешь каждую складку, тут система. Пакуешься в шарф. Шапка.
Наконец, куртка.
Поднимаем воротник…
Все!
И тут ты понимаешь, что блииииииин… Обувь не одела, а теперь не согнешься!..
УМРУ!!!
Стоишь, жарко, шапка колется, все эти шкуры снимать, потом одевать, ты потная уже, туалет кафельный, под дверью бегают, зовут… Меня такой псих разбирал в эти моменты!!! Как бы дала!!! Я обувью унитаз била.
Когда мы снимали, было очень холодно. Хоть ты забегайся — замерзаешь за час. А бегала я быстро, очень быстро — из одного конца улицы, в другой. У меня шапка была неудачная. Я после смены уши и лоб ею в кровь стирала, потом вся в корочках ходила.
Но и это не главное. Самое страшное — Захотеть На Площадке В Туалет. Потому что — РАЗДЕВАТЬСЯ!? Да лучше сразу обоссаца.
Один раз у нас смена длилась 42 часа. Я чуть не вскрылась! Пока снимался фильм, муж переучился спрашивать «Ты во сколько придешь?» на «Ты сегодня придешь?»
Мы работали сутками, мы не спали, мы не ели, мы умирали.
Я ненавидела эту работу!!!
Я жить без нее не могла.
Я сейчас очень скучаю по ней. Тоскую. Оказывается, так хорошо мне никогда не было.
Я помню, что был конец смены. Снимали на проспекте Вернадского погони автомобилей. Семь часов утра. Скоро небо порозовеет от бесстыдного солнца, которое прет и не краснеет. И ты как Настенька из народной сказки, в которой надо было успеть связать чулочки до рассвета, семенишь ножками, наверх поглядываешь и приговариваешь: «Не вставай, солнышко, не торопись, батюшка…» А этот круглоголовый батюшка вверх лезет, лучи свои везде рассовывает, желтой грудью вперед таращится и ни-по-чем ему! А нам надо успеть до рассвета погоню снять, очень надо успеть!.. Потому что если машины мчались до угла ночью, а завернули за него днем, то зритель не поймет. Нееет, не поймет…