Быть
Шрифт:
Мала широкими шагами в очередной раз поднималась вверх и тянула за собой Ясну. За неделю пути она тоже устала, но не могла позволить им перестать спешить. Тысяча вёрст на юг и их след затеряется в переплетении путей, и тогда искать беглянок никакого терпения и богатств не хватит. А там уже можно будет идти в любую сторону. Но на три волости вокруг клана Стояновичей им нигде не будет безопасного места ни на день, ни на час. А значит пока не выйдут за пределы третьего края, нужно бежать, а потом ещё недель пять спешить, и только после можно будет отдохнуть. Да, старшая надеялась немного выиграть времени, выбрав южное направление, полагая, что искать их будут у реки и по пути на север. Но сколько
Но, тяжело дыша, ловя лицом солнечные лучи и порывы благословенного ветра, Мала поднялась на вершину очередного холма. И оказалась лицом к лицу с третьим княжичем и пятёркой дружинных воинов, с мимолётным удивлением рассматривающим понёвы вместо привычных волховок. Между ними было с десяток шагов, а значит, все усилия оказались напрасными.
Противники медлили. Девушка могла назвать каждого напротив по имени и прекрасно знала, что, даже отдохнувшая, один на один им не соперница, а уж теперь!.. Всё же это были воины старшей дружины, а не гридни из младшей. Но и сдаваться она не собиралась. Первым же делом Мала правой рукой заслонила испуганную Ясну, а левой взялась за лямки сумок, собрав их в одну горсть, чтобы рвануть и сбросить обузу. Дружинные вынули мечи, но Горан поднял руку, останавливая мужчин, и едва заметно качнул головой. Они молчали и смотрели друг на друга, долгие мгновения не решаясь нарушить тишину. А в душах бушевали боль и отчаяние, кромсая своими когтями сердце.
— Тётушку Дею похоронили, как вдову: возле мужа и сыновей. — Горан смотрел прямо в глаза волховице.
Мала медленно кивнула, прежде чем ответить, но ни на миг не отвела взгляда.
— Княжъ позволил? Не наказал за это? А как ты?
— Не бойся. Справлюсь. — Он не улыбался, боль ушла, но вместо неё в груди всё сковало тяжестью.
Горан медленно снял звякнувший пузатый мешочек вретища и бросил его девушкам. Мала поймала, глянула, и взгляд зацепился за оберег из кожаных полос, привешенный на ременную петлю. Едва заметно, самим краешком губ улыбнулась и снова медленно кивнула, сжимая тяжелую поясную сумку, и вновь посмотрела на Горана. А он улыбнулся в ответ, слабо и горько, и кивнул в сторону — «Иди». Она же одними губами ответила: «Прощай», схватила сестру, метавшуюся взглядом по собравшимся людям, и девушки побежали вправо.
— Стоять! — приказал Горан воинам. — Пусть уходят!
— Княжич, у нас же приказ княжа их поймать!
— Пусть уходят. Возвращаемся обратно.
— Но…
— Вы правда хотели помериться силами с двумя девками? И много чести от такой победы?
— А безопасность клана? Они же тайну какую-то украли. Наказать надо, остановить.
— Теперь от той тайны… — Горан махнул рукой и тяжелыми шагами направился обратно, туда, где они оставили свою лодку. Но странное дело, стоило спинам девушек последний раз мелькнуть и затеряться среди кедров, как на душе ему стало легче. Он даже поднял лицо к небу и прищурился от весёлых лучиков, рассветивших шатёр веток в вышине. И появившаяся шальная радость никак не увязывалась с мыслью о свершившемся предательстве клана и неизбежной потерей доверия отца. — Или сами хотите её узнать?
Воины отнекались, какие им секреты, не их это заботы, их дело воевать как прикажут. Но и они шли обратно с невесёлыми думами, то и дело перешептываясь на ходу. Горан слушал перетолки своих людей, но не пытался вникнуть в смысл сказанного. Перед его мысленным взором снова проигрывался его собственный кошмар, терзавший княжича несколько лет.
Тогда о его поступке знали только он, отец и, возможно, кто-то из старейшин, может старший брат знал или догадывался. А теперь же проступок княжича будет известен не только семье, но и всей дружине. Так почему же на сердце предателя клана легко и светло? И почему кошмар первого убийства больше не приносит с собой мучительные сомнения и боль?
Чтобы найти для себя ответы у Горана впереди ещё несколько дней и вся дорога до поместья. А там… будет то, что будет. И княжич был уверен, что он не станет убегать, он примет всё, что старшие посчитают нужным возложить на него. И даже покается!
Глава 8
В какую воду камень не кинь, увидишь круги.
(народная присказка)
Девушки бежали через бор легко и быстро, будто бы не было накопившейся усталости. Даже Ясна не спотыкалась, а летела за сестрой, постоянно оглядываясь. Мала же смотрела только вперёд, лишь прижимала к себе тяжелое вретище и не выпускала из вспотевшей ладони руку сестры. Спустя какое-то время они достигли очередной безымянной речушки и дальше пошли вдоль берега. Бежать не осталось ни сил, ни дыхания.
Вскоре показалась излучина, на которой вода пенилась о гальку, поднималась брызгами и дробила лучи на радугу. Красота этого брода завораживала и вдохновляла, радовала и вселяла надежду… Мала засмеялась — она вспомнила это место! Нет-нет, раньше тут бывать ей не приходилось, но приметный перекат пару лет назад делили два княжа. Даже не сам перекат, а ближнюю к нему деревеньку. Волховица не помнила уже, как там дело началось, но точно знала, что теперь они с сестрой на земле следующей волости. И тут стояновичам не так уж и рады. Да и после случившегося днём эту ночь они в безопасности. А ведь уже вечерело.
Она огляделась, прислушалась через дар и уверено повела сестру к жилью. Прошлые ночи они или ночевали в чужих землянках и шалашах, а то и просто урывали несколько часов сна посреди леса. Так стоит ли упускать возможность отдохнуть среди людей? Определённо нет. Девушки перебрались на противоположный берег и уже через полсотни саженей вышли на ведущую от реки тропу, которая их вывела к деревне.
Сама деревенька всего три двора, но все дома стояли крепкие, обжитые и холёные. И даже гостевая клеть виднелась чуть поодаль, но не за забором. Мала выпустила Ясну, убрала в сумку подаренное вретище, отряхнула понёву, поправила луду и закрыла глаза.
— Ясна, когда зайдём туда, — лёгкий кивок в сторону домов, — молчи и ничему не удивляйся. Постарайся вести себя как заехавшая погостить дальняя родственница.
— Мала, ты что хочешь сделать? Это… Это же неправильно! Так не хорошо!
— Я знаю. Не переживай, мы не навредим им, а после нашего ухода, они и о нас забудут, и о наведённой памяти тоже.
Старшая волховица взмахом руки нарисовала над ними широкий круг, а потом будто бы плеснула себе на лицо водой, зачерпнутой из воздуха, затем коснулась ушей и рта. Постояла, вслушиваясь в себя и звуки деревни, назвала одними губами имена, открыла глаза и широкими шагами направилась к ближайшему дому. Ясна засеменила следом и нагнала Малу как раз, когда им навстречу вышла пышная женщина лет тридцати-сорока в переднике поверх с одной стороны подобранной к поясу понёвы.