Быть

Моричева Наталия

Мала закрыла глаза ладонью и медленно вдохнула и выдохнула. Посмотрела в сторону приближающихся городских ворот и… устало махнула рукой.

— Хорошо. Будет тебе волховка.

— Так у нас же есть наши!

— Нет, они слишком приметны. Я сошью тебе пока серую, если ты её так хочешь. А в наших старых… будут лишние вопросы, да и можем попасться на глаза обозу из клана Стояновичей или кого-то, кто с ними в близких отношениях.

Ясна вздёрнула носик — она победила. Хотя серый… нет, это слишком никак, но если надавить сильнее, сестра и этого не даст. А так все будут видеть, что она не просто какая-то девка, а волховица. Да и сколько у них с собой денег она всё же не знала. Вряд ли много —

половина всех их заработков, если не больше, уходила на лекарства для матери, которые она сама покупала. Остальное шло на еду, одежду, украшения и всё остальное. Ясна сникла и снизу вверх посмотрела на сестру. Мале же просто хотелось спать, она очень устала за прошедшие дни и почти не спала накануне. У неё просто не было сил и терпения убеждать младшенькую.

Девушки прошли в город и первым делом поспешили к рынку. Мала спросила местных женщин о лавках ткачих и уже через три части часа купила отрез подходящей ткани, нужные нитки и даже шнур для петлиц. Потом они до самой ночи искали место для ночлега, пока их за плату не пустили в пустую клеть на постой. Да и то та клеть через сени от хозяйской была на пять камор поделена и не топилась совершенно. Зато и денег с них взяли не много, но и лучин не дали.

Мала запустила под самый потолок парочку огоньков, заливших всё тёплым желтоватым светом, и вздохнула с облегчением. За её плечом так же выдохнула и Ясна. Камора, маленькая и лишь с одной отдушиной в стене, была дочиста выметена, вымыта и выскоблена для новых постояльцев. А из всего убранства грубая лавка у стены, шатающийся куцый стол посередине и табурет на трёх ногах. На столе глиняный щербатый кувшин, две пары кособоких чашек и грубых деревянных мисок. Тут и одному жильцу было бы тесно, а их двое.

Девушки застелили лавку сложенными друг на друга лудами, которые закрыли её едва наполовину, сложили сумки у стены, сдвинули посуду на край, а сам стол вместе с табуретом отодвинули, освобождая место. Мала начала кроить волховку для Ясны, притихшей на лавке.

— Раз уж мы всё равно тут задерживаемся на несколько дней, займёмся делом, — проговорила старшая, разглаживая сложенную ткань и рисуя швейным камушком метки. — Наставники с тобой занимались хоть и много, но бестолково. Это их вина, что за шесть лет учения ты так и не достигла границы сферы даже в исцелении, которое тебе само даётся. Они по-настоящему мало кого наставляли, да и тех отрывками. Остальное зависело лишь от ученика.

Мала начала резать раскроенную ткань, для чего спустила огоньки пониже. А Ясна с ногами забралась на лавку и как завороженная слушала спокойный и размеренный голос сестры. Да и что тут возразишь, если она действительно знала-то много, но вот умела — мало.

— Волхв после пробуждения своего дара оказывается в центре некоего безымянного места, которое простирается во все стороны кругом. Оно как шарик, а ты в его центре, — Мала говорила, а Ясна кивала — она это вроде бы знала, но сестра не стала бы повторять очевидное без причины. — Из обычного мира в то место через волхва начинает течь сила. Она словно дождевая вода собирается с навеса и стекает, скапывает сквозь дырку с краю. А что будет, если под такую капель поставить камень? Да и просто на земле внизу?

— Рано или поздно вода пророет там дыру. Ты мне как-то показывала чашу родника, пробитую льющейся водой, — согласилась Ясна и поудобнее устроилась на своём месте.

— Сила та же вода, а волхв — дыра, через край которой она переливается в то место. И даже если ничего не делать, рано или поздно она капля за каплей разроет все внизу и пробьётся к границе первой сферы, вынеся все лишние преграды. Но то, какие умения это даст волхву, зависит от удачи, повернувшей шарик тем или иным боком вниз. Да и сами такие шарики от волхва к волхву

отличаются. У кого-то сила будет протачивать ход в стороне огня или ветра, воды или камня — это волхвы стихийники. Их доля в шарике больше всех, она больше половины. На овладение всем остальным остаётся около трети шарика, да и то целительство, повеление разумом, повеление своим и чужим телом, которое считают даром воина — это лишь разрозненные крошечные участки. Отдельно пестование и дар обращаться к зверям.

В каморе повисла тишина. Ясна не рискнула прерывать мысль сестры, понимая, что она не просто так завела этот разговор. А Мала отвлеклась на возню с нитками и иглой, она всё не могла попасть в её ушко. Но вот нить побеждена, работа продолжилась, как продолжилось и наставление.

— Вот и получается, если человек раскрыл свой волховской дар, пробился в центр своего шара, то даже не прикладывая усилий он хоть в одном направлении, но достигнет предела. А если будет прикладывать хоть сколько-то усилий, даже если это просто метания из стороны в сторону, то захватит и немного соседних частей шарика. Тогда вопрос — а как раскрыть всю сферу? — Мала посмотрела на Ясну, но та лишь чуть пожала плечами, наставники ей этого не рассказали. — Только упорным трудом. И чем выше часть шара, тем тяжелее хоть немного выскрести её, я уж не говорю о достижении грани во всех направлениях.

— Но ты ведь достигла этого.

— Достигла. Поэтому и хочу помочь тебе, раз этого не сделали наставники, и раз уж ты настолько не хочешь притвориться простой девушкой. — Мала криво улыбнулась и продолжила шитьё. — Так что садись или ложись поудобнее, закрывай глаза и постарайся рассмотреть свой дар изнутри.

— А закрывать глаза обязательно? Что-то не припомню тебя, сидящую в таком виде, — Ясна подавила зевок и испугалась, что тут же уснёт.

— Не обязательно, но в первые разы проще расслабившись и закрыв глаза, отрешившись от всего остального, оставив только дар и силу. Потом, когда поймёшь и почувствуешь, сможешь делать это и на ходу, и за простой работой. Давай, давай, пробуй.

Ясна прислонилась спиной к стене, откинула чуть назад голову и попробовала сделать то, что попросила сестра. Но не получалось, её всё время отвлекали назойливые мысли и смутное чувство вины. Она поймала ощущение силы вокруг себя и отголосок своего дара, а дальше всё никак не могла продвинуться. Но тут даже сквозь закрытые глаза она увидела подлетевшего к ней одного из круживших по каморе огоньков. Светлячок замер перед её лицом, мигнул пару раз и резко нырнул в неё. В голове прозвучал тихий голос сестры «смотри», и Ясну подхватил поток силы.

Уже через мгновение она оказалась в нужном месте — там, куда стекалась словно в воронку сила, переваливалась за грань и россыпью искрящихся брызг летела вниз. Малы не было, как не было и её огонька, но присутствие старшей сестры осталось в лёгком ощущении спокойствия и тихом шепоте:

— Коснись силы, смотри, как она бежит сквозь пальцы. Чувствуешь, она чуть обжигает. Зачерпни её, словно воду. — Ясна старалась выполнять команды Малы, где-то неловко и неуверенно, но у неё получалось. — Привыкни к ней, пойми её и преврати в лёд, а потом придай льду любую форму.

Присутствие сестры стёрлось, Ясна осталась наедине со своим даром. Она знала, что стоит только позвать, и Мала откликнется, но пока молчала. Сила в её ладонях тут, внутри дара… это было странно и неправильно, невероятно. Наставники до этого никогда не рассказывали ни о чём подобном, только учили управляться с потоком, уже прошедшим через дар.

Медленно и осторожно Ясна разделяла жар и воду в своих ладонях, пока в её руках не осталась неровная глыбка. Превратить её в красивый шарик уже было легче. И вот она радостная открыла глаза, разбив наваждение.