Бюст Бернини
Шрифт:
Она сердечно поблагодарила женщину за кофе, извинилась за беспокойство и отказалась — последнее далось с немалым трудом — от приглашения на обед.
— Так это все ваше? — спросила Флавия, рассматривая разбросанные вокруг произведения.
Борунна оторвался от груды бумаг на столе.
— О да. Набиваю руку, так сказать. Тренируюсь, перед тем как приступить к настоящей серьезной работе.
— Но они… такие необычные, просто потрясающе!..
— Спасибо, — ответил он, и в его голосе прозвучала неподдельная радость от похвалы. — Пожалуйста,
Флавия с трудом поборола искушение и с сожалением покачала головой. Ей очень хотелось забрать одну-две фигурки домой. Они просто преобразили бы квартиру. Флавия уже представляла, как замечательно смотрелась бы вот эта маленькая раскрашенная статуэтка святого Франциска на каминной доске. Впрочем, Борунне вряд ли понравится, если она поставит святого там. Но если вдруг в ходе расследования выяснится, что Борунна не замешан ни в чем предосудительном, — а Флавия от всего сердца надеялась, что именно так оно и будет, — она всегда может вернуться сюда и…
— Ну вот, слава Богу, — произнес Борунна, когда жена удалилась на пропахшую вкусными запахами кухню. — Я знал, что рано или поздно найду. В тысяча девятьсот пятьдесят втором году я сделал для него последнюю работу. Руку и ногу. В римском стиле, кажется. В целом недурно, но ничего выдающегося. Справился всего за день. Просто заделал несколько трещин и выбоин.
— Так вы ведете записи еще с тех самых пор?
Старик был удивлен:
— Да, конечно. А что в этом необычного? Все так делают.
Флавия, принадлежавшая к разряду людей, которые никогда не знают, сколько у них денег на банковском счете, была просто потрясена.
— Насколько я понимаю, вы ищете что-то определенное?
— Да. Бюст. По всей видимости, работы Бернини. Скульптурный портрет папы Пия V. И Гектор, думаю, имеет к нему самое непосредственное отношение.
— Какое именно отношение? — В голосе старика улавливалась настороженность, и от внимания Флавии это не укрылось.
Он тоже имеет к этому отношение, подумала она. Вопрос только в том, удастся ли из него вытянуть хоть что-то.
— Мы не уверены, — ответила она. — Это всего лишь одна из возможностей. Он или купил его, или украл, незаконно вывез за границу, или же заказал подделку. Как видите, множество вариантов. И нам хотелось бы точно знать, вот и все. Из чистого любопытства, это не имеет никакого отношения к тому факту, что новый владелец бюста был недавно убит. Мне пришло в голову, что, возможно, Гектор…
— Снова взялся за старое? И я соорудил для него этот бюст?
Флавия вдруг почувствовала себя виноватой, хотя признание Борунны автоматически сделало бы его соучастником преступления.
— Да, примерно так. Вы смогли бы сделать, если бы он вас попросил?
— Подделать Бернини? О да. Это очень просто. Вернее, нет, далеко не так просто,
Она кивнула.
— Вам, конечно, известно, что в Копенгагене имеется бронзовая копия. Сделать копию-отливку из металла ничего не стоит. А вот настоящая скульптура — другое дело. Но и это возможно при наличии подходящего мрамора из определенной каменоломни. Ну а потом состарить, чтобы не выглядела новенькой. Тоже не проблема.
Все же странно, думала Флавия позже: похоже, подделка Бернини вовсе не была для Борунны новостью. И рассуждал он об этом с большим знанием дела. Даже в отчете Альберджи не упоминалось, что у бюста имеется бронзовая копия в Копенгагене.
— Но с чего вы взяли, что это подделка? — спросил он.
— Не знаю. Это всего лишь версия. Нам неизвестно, откуда взялся бюст, вот и все.
— Так почему бы не спросить Гектора?
— Он исчез.
— У него неприятности?
— Да. И их будет еще больше, если американская полиция его схватит. Очень многим людям не терпится задать ди Соузе пару вопросов.
— Боже мой! Да, я всегда боялся, что Гектор плохо кончит.
Борунна умолк, видимо, обдумывая варианты плачевного конца ди Соузы. Если бы Флавия знала, каковы они, то, возможно, помогла бы ему решиться. Он подошел к камину, некоторое время рассматривал стоявшего на доске херувима шестнадцатого века. Не исключено, что именно это создание помогло Борунне принять наконец решение.
— Да, — произнес он, — боюсь, что ничем не могу помочь. Я ведь уже говорил, мы с Гектором не виделись много лет. Немного повздорили, знаете ли. Давно. Просто не поняли друг друга.
— И причиной ссоры стали подделки?
Он нехотя кивнул.
— Ну, в числе прочего. — Поколебавшись с минуту, Борунна продолжил: — Времена менялись. Жить стало легче. Я никогда не одобрял этих его штучек. Тогда, после войны, это было вызвано необходимостью. Но как только появилась возможность, я решил завязать. И Гектору посоветовал то же самое и сказал, что если не завяжет, то его ждут нешуточные неприятности. Но Гектор всегда был человеком легкомысленным, убежденным, что можно сыграть на одном обаянии. Я боялся, что рано или поздно случится нечто ужасное, вот мы с ним и разошлись постепенно… А что касается Бернини, то был у него один. Правда, совсем недолго, и ничего хорошего это ему не принесло. Однако сильно сомневаюсь, чтобы Гектор недавно продал его.
Ага, подумала Флавия. Вот наконец и мелькнул маленький лучик в конце длинного темного туннеля. Жаль, что Борунна, спохватись, тут же загасил этот слабый огонек:
— Он его просто потерял.
— Потерял? — недоверчиво воскликнула Флавия. — Но как, скажите на милость, можно потерять бюст Бернини?
Вообще-то это был довольно глупый вопрос. Недавние события со всей очевидностью продемонстрировали, что нет ничего проще. Ведь чертов бюст действительно так до сих пор и не нашли.