Бывшие

Никос Алекса

Ульяна

Четверг прошел в состоянии какой-то прострации. Утром встала с красными опухшими глазам из-за вечерних слёз. Насморк стал потихоньку отступать, боль в горле почти не беспокоила.

Ближе к обеду приехала Софья, привезла с собой сумку продуктов и вкусностей, мы приготовили обед, поели и, открыв сладости, сели на кровати с большими кружками чая. Соня взахлёб рассказывала новости, о том, что она счастлива и её мужчина потрясающий, что она практически переехала к нему, а он этому только рад, как по утрам прекрасно просыпаться в одной кровати

с любимым человеком, как сладко засыпать в его объятиях, как замечательно завтракать вместе, кормить друг друга, смеяться и целоваться, прежде чем разъехаться по делам.

Мы последнее время с ней так редко и мало общались, Соня просто утонула в своей любви. Её глаза светятся, румянец на щеках расцветает, когда она вспоминает особо пикантные моменты, на губах блуждает слегка пьяная улыбка. Я так рада за неё, надеюсь, что со стороны её мужчины всё так же серьезно, в противном случает он точно разобьет ей сердце.

— Кстати, я хочу вас с Владом познакомить. Ты не будешь против? — спрашивает подруга.

— Сонь, ты чего, почему я должна быть против? Конечно я хочу познакомиться с человеком, который делает тебя такой счастливой! — непонимающе смотрю на неё. Неожиданно она потухает и будто вся съеживается.

— Просто…

— Что случилось, Соня? — беру её за руку и заглядываю в глаза.

— Ты же знаешь, что он старше меня…

— И что в этом страшного?

Соня вздыхает, будто готовясь нырнуть в пропасть с головой:

— Ему 37, — отвечает на выдохе и зажмуривает глаза.

— Софья… Соооонь, посмотри на меня, — прошу я, ободряюще сжимая её руку. Когда она поднимает затравленный взгляд, ласково интересуют, — Тебя это смущает?

— Что? Нет конечно! Я его люблю! — вырывает свою руку и вскакивает с кровати.

— Тогда не понимаю, в чем проблема. Может быть его смущает ваша разница в возрасте?

— Да нет же. Нам вместе прекрасно, комфортно и замечательно. Но родители…

Зажмуриваюсь и качаю головой. Даже не представляю, какая у родителей подруги была реакция. Соня замечает мои действия и грустно усмехается:

— Вот-вот, теперь ты понимаешь. Влад, как взрослый порядочный человек сказал, что должен познакомиться с моими родителями. Чтобы, когда я к нему окончательно перееду, они не беспокоились. Я его сначала отговаривала, потому что прекрасно знаю своих родителей. Но он настоял и мы поехали…

— Так…

— И если отбросить всю ту ругань, которая лилась из уст моей мамы и опустить все ругательства, употреблённые папой, то в целом они обозвали Влада похотливым педофилом, покусившегося на их маленькую невинную детку, а меня пригрозили запереть в квартире, чтобы я с ним не встречалась, а потом выдать замуж за подходящего парня. Сначала Влад спокойно, щадя их чувства объяснял что у нас всё серьёзно, что мы любим друг друга, что он обеспеченный и не покушается на деньги отца. Но родители не слушали, либо не хотели слышать. Просто кричали, ругались, мама пила валерьянку, папа глушил коньяк. В конце концов мне сказали выбирать: или родители, или Влад.

— О Боже, — прикрываю рот рукой и не могу поверить, что Сонины родители действительно

поставили её перед выбором: любовь или семья.

— Да, именно так. Я выбрала Влада, — слёзы катятся по её щекам, даже не представляю как тяжело ей дался этот выбор. Обнимаю её, глажу по спине.

— Не волнуйся, пройдет немного времени и они обязательно одумаются. Ты у них единственная, любимая дочь, им просто сложно принять, что твоя судьба будет не такой, какой они её себе нафантазировали. Но они примут это и простят, и ты их постарайся простить, — ободряюще шепчу подруге, пытаясь поддержать.

Еще несколько минут в тишине комнаты слышатся только Сонины всхлипы. Но постепенно она успокаивается и еще осипшим от слёз голосом, но явно бодрясь, говорит:

— В общем, я подумала, что если и ты не сможешь принять нашу разницу в возрасте, то лучше даже не знакомить тебя и Влада. Не хочу повторения ситуации, не хочу терять тебя, поэтому решила рассказать заранее.

— Соня, да что ты такое говоришь! — возмущаюсь я, — Мне совершенно без разницы, какая у вас разница в возрасте, если вместе вам хорошо и вы любите друг друга.

Подруга вновь заливается слезами и обнимает меня.

— Спасибо, спасибо, что не осуждаешь… — шепчет на ухо.

Успокоившись, болтаем на отвлеченные темы, когда Соня задаёт вопрос, которого я боялась:

— Кстати, что за коллега, у которого ты провела двое суток?

Краснею, не знаю рассказывать ли всю правду. Но вспоминаю, что только что подруга открылась передо мной, поэтому решаюсь тоже рассказать всё, как есть. Соня слушает меня открыв рот.

— Это тот самый Денис, чей день рождения тогда отмечали в ВИПке в твоем клубе?

— Да.

— Он красавчик! Меня Эдик с ним познакомил, когда только привёл. Но мне кажется, что он…как бы помягче сказать…

— … бабник, — заканчиваю за неё.

— Ну да. Ты правда думаешь, что влюбилась?

— Я не знаю, Сонь, — вздыхаю, — Я никогда раньше не влюблялась, не знаю, что при этом чувствуют люди. Что вообще такое влюбленность? Если это потребность видеть его постоянно, если это дрожь от его близости и электрический разряд от касаний, если это ощущение грусти, когда вы расстаетесь, если это черная ревность, когда знаешь, что он с другой женщиной, если это страсть и жгучее желание идти до конца, когда вы просто целуетесь, если это ощущение тепла и уюта, когда вы просто смотрите вместе фильм и молчите, если это потребность коснуться, обнять или просто смотреть и наслаждаться тем, как он что-то делает, то… да.

— Да ты и правда влюбилась! — удивленно восклицает Софья, — Поздравляю!

Грустно улыбаюсь.

— С чем? Я-то может влюбилась, но он точно нет. Мне нужно забыть его, но пока не знаю, как можно забыть человека, о котором не можешь перестать думать и вспоминать? Тем более, что в понедельник мы точно встретимся в офисе. Я вроде и считаю, что поступила правильно, вернувшись в общагу, пока всё не зашло слишком далеко, но с другой стороны мне кажется, что мой побег в чужой куртке и тапках — это такая детская глупость. Я запуталась, Сонь, — сокрушенно качаю головой.