Бывшие
Шрифт:
Искать самой не приходится, бледный Игорь Яковлевич уже спускается мне навстречу, видно, предупреждённый охраной. По его мрачному бледному лицу со слегка подрагивающими плотно сжатыми губами, понимаю, что всё же что-то произошло.
Но ведь он мог просто покалечиться? Или удариться? Господи, да всё, что угодно, лишь бы не самое страшное. В этом мире возможно изменить всё, кроме смерти.
Смотрю на приближающегося ко мне мужчину расширенными от ужаса глазами и тихо шепчу:
— Пожалуйста, пожалуйста, скажите что с Денисом всё
— Ульяна…
— Пожалуйста, нет… нет, — мотаю головой, по глазам и тону поняв, ЧТО именно мне собираются сказать, — Он же не могу умереть, правда? Может это был кто-то другой? Может быть он дал кому-то машину?
— Ульяна, мне жаль, но Денис правда погиб в ДТП. Я звонил в больницу, куда его доставили. У него были травмы, несовместимые с жизнью.
— НЕЕЕЕТ! — вой раненой волчицы вырывается из моих лёгких, падаю на колени, захлёбываюсь слезами, отказываюсь верить, — Пожалуйста, нет, нет…Только не Ден, он не мог, не мог умереть. Мой волкодав…нет.
Бормочу что-то бессвязное, плачу, даже не пытаюсь встать.
— Послушай, ну не надо, успокойся. Ну что же ты, девочка, — пытается успокоить меня Игорь Яковлевич, неуклюже поглаживая по голове, — Жизнь продолжается, слышишь? У тебя всё еще будет хорошо.
А я не понимаю, как он может это говорить. У меня больше никогда не будет хорошо. Это же мой Денис. Моя половинка. Моя первая и единственная любовь. У нас было столько планов на жизнь, которую мы собирались прожить вместе. Мы же были так счастливы. Почему? Почему он?
— Послушай, Ульяна, — с усилием выдавливает Игорь Яковлевич, — У меня через 3 часа самолёт в Лондон, я должен опознать и забрать тело, чтобы похоронить его на Родине.
— Опознать? — цепляюсь я за вновь возникшую соломинку, — Значит возможно это всё же не он? Может быть кто-то другой?
— Это он, его опознали коллеги из Лондонского офиса. Просто я как единственный родственник должен подтвердить. Надежды нет, Ульяна, нам придётся смириться с этой утратой.
Вновь потеряв надежду, уже тихо всхлипываю, сидя на коленях посреди большого холла. Как этот человек может быть таким спокойным? Неужели ему совсем не больно? Я, конечно, знала, что у них непростые отношения. Но не настолько же, чтобы сохранять холодную безмятежность при смерти единственного сына.
— Чёрт, — нервничает Игорь Яковлевич, смотря на часы, — Мне нужно выезжать в аэропорт. Послушай…
Пытается поднять меня за локоть, но у меня нет сил, чтобы удержаться на ногах. Я все отдала, пока добиралась до этого дома, надеясь услышать самые главные слова. Что мой волкодав жив. Отец Дена оставляет попытки меня поднять, видимо смирившись, с тем, что добровольно уходить я не собираюсь, кому-то звонит. А меня как раз осеняет очередной надеждой.
— Возьмите меня с собой.
— Куда? — недоумение на лице даже стирает эту бездушную маску.
— В Лондон, я тоже могу его опознать. Вдруг они ошиблись, вдруг вы не заметите то, что замечу
— Ульяна, не говори глупостей, — уже раздражённо говорит Игорь Яковлевич, — Вдруг. Вдруг. Оставь надежду. Не пытайся воскресить мертвеца.
— Пожалуйста, возьмите меня с собой, — упорно прошу я, уже вцепившись в брюки мужчины мёртвой хваткой, — Пожалуйста…прошу…
— Подумай сама, самолёт вылетает через 3 часа. Я один билет еле добыл, я не смогу взять тебя с собой.
— Прошу, я хочу его увидеть…умоляю… — шепчу, заливаясь слезами.
— Ульяна, тебе нужно успокоиться, — кивает кому-то за моей спиной, — Доктор сделает тебе укол, ты поспишь. А потом мы спокойно всё обсудим.
Смотрю в тёмные, такие знакомые, но в то же время совершенно незнакомые, непроницаемые холодные глаза. У Дениса никогда не было такого взгляда, его глаза всегда лучились теплом, а эти такие бездушные, будто мёртвые. Чьи-то сильные руки отрывают меня от Игоря Яковлевича и поднимают на ноги, чувствую, как в вену впивается игла и проваливаюсь в темноту.
Наше время
Открываю глаза и судорожно сглатываю. Но во рту сухо, даже слюны почти нет. Меня по-прежнему знобит, лоб покрывается холодной испариной. Сколько прошло времени? Час? Сутки? Неделя? Как давно я уже нахожусь здесь? Шарю рукой вокруг себя, кажется, когда-то давно приносили бутылку воды. Но допила ли я её? Старалась экономить, но сделала ли последний глоток? Рука натыкается на пластик, отвинчиваю крышку и подношу ко рту, на пересохшие от духоты губы подает последняя капля. Отбрасываю бутылку и закрываю глаза. Я снова та двадцатилетняя девочка, потерявшая мужчину, которым жила.
5 лет назад
Когда открываю глаза, узнаю по обстановке одну из гостевых спален в доме отца Дена. Мне проводили экскурсию по дому, когда я приезжала знакомиться. Лежу в уличной одежде, прямо поверх покрывала. Что я здесь делаю? Последнее, что помню, как утром проснулась в нашей квартире. За окном темно, через щель в плотных занавесках пробивается рассеянный лунный свет. Как давно я здесь? А главное — почему?
Голова болит, во рту сухо. Пытаюсь подняться, но ноги дрожат от слабости. С третьей попытки мне удаётся подняться, пошатываясь бреду к двери. Когда почти достигаю цели, в комнату входит незнакомый мужчина:
— Ульяна, вы уже проснулись? Как себя чувствуете? — участливо спрашивает он.
— Кто вы? И почему я здесь?
— А вы не помните? Вам лучше снова прилечь, — мужчина аккуратно подталкивает меня в спину в сторону кровати, — Я доктор, Алексей Михайлович Вишневский. Игорь Яковлевич вызвал меня, когда вам стало плохо. Пришлось вколоть вам успокоительное.
— Но почему? Ничего не помню.
— Ульяна, вспоминайте. Ну же… — врач усаживает меня на кровать, и начинает готовить какой-то укол.