Бывшие
Шрифт:
Отказываюсь ехать на поминки, остаюсь рядом со свежевскопанным холмом земли. Не знаю, сколько часов я тупо смотрю на деревянный крест с фотографией, но больше не плачу. Я высохла внутри. Сама себе напоминаю сломанную куклу — пустую игрушку без души, без сердца, без чувств.
Наше время
Открываю глаза, чувствуя как по щекам текут слёзы. Странно, с того самого дня я больше ни разу не плакала. Слышу грохот где-то наверху и звуки выстрелов. Кто-то бежит в сторону двери в мою камеру, слышу топот
— Ульяна! — раздаётся такой родной и до сих пор любимый бархатный голос, — Девочка моя, маленькая. Котёнок.
Сильные руки бережно поднимают меня, я прижимаюсь к широкой груди, вдыхаю знакомый запах и наконец разрешаю себе лишиться сознания, ощущая спокойствие. Я всегда знала, что рядом с ним не страшно, потому что он готов собой закрыть меня от всего мира.
Глава 44
Денис
Наше время
Сутки, почти целые сутки нам понадобились, чтобы отследить цепочку и выбить у помощника Гробового адрес, где держат Ульяну. Небольшое, на вид заброшенное здание за городом одиноко стоит среди редких деревьев. Сейчас уже даже не угадать, что здесь было. Как выяснили у нашего невольного информатора, вся охрана состоят из двух мужиков, бывших сидельцев. Осторожно, не привлекая внимание паркуемся неподалеку и заходим в здание, держа наготове оружие. Горе-охранники оказываются не готовы к тому, что кто-то может проникнуть в здание и попытаться забрать их пленницу, сидят в одном из помещений за столом, пьют пиво, играют в карты. В углу работает допотопный телевизор. Врываемся и быстро кладём их лицами в пол.
— Где Ульяна? — рычу я, не сдерживая гнев ударяю бугая в челюсть.
— В-внизу, в-в п-подвале, — заикаясь говорит другой, с лицом, покрытым оспинами.
Лечу по коридору, освещаемому редкими маломощными лампами, мимо безликих дверей, зову, но не слышу отклика. Будто какая-то неведомая сила продолжает тянуть меня вперёд, туда, где я найду наконец моё сокровище. Останавливаюсь возле мощной железной двери, будто чувствую, что мой котёнок здесь. Трясущимися руками вставляю по очереди ключи, отобранные у похитителей. Только пятый по счёту ключ поворачивается в замке. Распахиваю дверь и вижу мою девочку, скрючившуюся на продавленной железной койке, укрытую какой-то заплесневелой тряпкой. Кажется, что она стала еще меньше, практически бестелесная, словно скоро исчезнет, как мираж в знойной пустыне.
— Ульяна! — шагаю в это тёмное, мрачное, промозглое помещение с невыносимым смешением ароматов плесени, затхлости и туалета, — Девочка моя маленькая. Котёнок.
Бормочу, не обращая внимания на окружающих меня людей, подхватываю Улю на руки и крепко прижимаю к себе.
— Она без сознания, — трогаю лоб, проверяя догадку, — У неё температура не ниже 38 градусов.
— Дай мне, — протягивает Макс руки, мотаю головой. Ну нет, я больше её не отпущу. Хватит, я пытался быть благородным, но к чёрту такое благородство.
— Ден, отдай мне мою жену.
—
Макс, видимо видит что-то в моём взгляде, потому что отступает.
— Да, на улице врачи.
— Отлично, поехали. Тут дальше без нас разберутся, — выхожу из камеры.
На улице всё же приходится отпустить котёнка на носилки, меня тут же оттесняют врачи.
— Высокая температура… похоже, воспаление лёгких…как бы не пневмония…срочная госпитализация, — доносятся до меня обрывки разговора врачей. На Улю надевают кислородную маску, загружают в «Скорую».
— Мы едем с ней, — не терпящим возражений тоном заявляю я, — В частную клинику Федосеева везите, я сейчас предупрежу, там всё подготовят.
Водитель пожимает плечами, ему без разницы куда везти. Врач кивает. Загружаемся все в машину и, включив мигалки, мчимся в сторону столицы. Набираю знакомому, который трудится как раз в нужной мне клинике, предупреждаю о приезде, передаю телефон врачу, чтобы он сообщил состояние и предварительный диагноз. Макс, сидящий напротив, всё это время сверлит меня недобрым взглядом.
— Что? — не выдерживаю я.
— Да так, ничего. Было бы всё-таки интересно узнать, что тебя связывает с моей супругой. Вы знакомы всего несколько дней, — всё таки выдаёт он свои подозрения. А я не знаю, что ответить. Рассказать правду? Так это потребует слишком большого количества времени.
— Мы раньше были знакомы, — ограничиваюсь сухим ответом, совершенно не выражающим ничего.
— Какого чёрта, Ден? Почему я узнаю об этом только сейчас? — восклицает Макс.
Замечаю, что все, находящиеся в машине прислушиваются к нашему разговору.
— Может обсудим это чуть позже и в другом месте? — киваю на окружающих, как бы напоминая, что мы здесь не одни.
В тишине раздаётся кашель и тихий хриплый шепот:
— Волкодав… — подскакиваю к носилкам, на которых лежит Уля, — Живой.
— Я здесь, всё хорошо, маленькая, всё закончилось, — беру её руку в ладони, поглаживаю, целую. Мне уже плевать, что подумают окружающие.
Шесть дней поиска, шесть бессонных ночей, шесть дней нервов и напряжения, шесть дней неизвестности и страха. Только теперь, согревая её ледяную руку своими ладонями, я могу выдохнуть. Она снова рядом. Живая.
Быстро добираемся до клиники, нам уже встречает Миха.
— Здорово, — протягивает руку, останавливая нас, рванувших за каталкой, — Вам дальше нельзя. Сейчас мы её осмотрим, сделаем всё возможное, чтобы стабилизировать состояние. Потом я выйду, всё расскажу. Пока подождите в коридоре.
— Спасибо, Миш, — устало опускаюсь на железное сиденье и прикрываю глаза.
— Так что, Ден, пока ждём, может расскажешь? — спрашивает Макс, усаживаясь рядом со мной.
— Нечего рассказывать, Макс. Если в общих чертах, то мы встречались несколько лет назад, но потом расстались. Не виделись долго, я даже не знал, что с ней и где она. Ну а свидетелем нашей случайной встречи ты был.