Царь Давид

Мессадье Жеральд

Давид долго молчал. Он подумал, что его помолвки с двумя дочерьми Саула, Меровой и Мелхолой, никому не принесли счастья. И, чтобы отвлечься, он повернулся к Эзеру, который присутствовал при этой сцене, напряженно вслушиваясь в разговор, и спросил его:

– Вы из Гивы приехали такими вооруженными? Вас могли заметить!

– Нет, – ответил Ионафан, – мы ехали не такой длинной дорогой. Мы прибыли из Шефелы близ Лакши, где мой отец и Авенир готовятся штурмовать филистимский город.

– А первое сражение?

– Именно оно вынудило филистимлян

уйти на юг.

– Ну, тогда не должен ли я присоединиться к вам? – воскликнул Давид.

Ионафан медленно опустил голову.

– Нет, Давид. Предательская стрела не заставит себя ждать. Это сражение не твое. Я не знаю почему, но мне кажется, что солнце моего отца на закате. Моя жена родила недоношенного ребенка. Мне не нравится этот знак. Это знак того, что удача нас оставила. Нет, я снова повторяю: это не твоя битва. Ты туда отправишь других.

Эзер взял Давида за руки:

– Мы тебя не предадим, даже если мы не вернемся. Понимаешь? А те, кто к нам должен присоединиться, но не сделает этого, предадут тебя.

– Но не должен ли я защищать мой народ? – возразил Давид.

– Это еще не твой народ, – сказал Ионафан. – Для начала ты должен выжить, Давид.

Это было почти слово в слово речью Самуила. Давиду было запрещено рисковать своей жизнью. Любовь нашла те же слова, что и божественное провидение.

– Мне пора ехать к своему отцу и моим братьям, – сказал Ионафан. Он сел на лошадь, помахал рукой и уехал. Вскоре вдалеке виднелась лишь тень всадника в облаке пыли.

– Очень хорошо, – сказал Давид Жоабу, овладевая собой. – Сколько, по-твоему, человек должно к нам присоединиться?

– Я бы сказал, три сотни. Солдат, для которых ты являешься символом победы, довольно много. Я не удивлюсь и тому, если через несколько дней их будет тысяча.

– Тогда нам нужны укрепления, – сказал Давид. – Мы не должны просто так оставаться в пустыне, не защищенные от врагов.

Они решили, что самое близкое и наиболее приспособленное место – это небольшое поселение Орша, на холме на юг от Хеброна. Там находилось три колодца, а население было немногочисленным.

Сгорбленный, безучастный к шуму, поднятому молодыми людьми, старый пастух внимательно наблюдал за этой сценой, подложив руки под подбородок.

– Так это ты – царь Давид, – сказал он, когда Давид подошел проститься с ним. – Я сказал себе…

– Что ты сказал?

– Я сказал, что этот юноша слишком красив, чтобы над ним не было божественного знака.

Глава 27

АВИГЕЯ

В действительности они приходили волнообразно. Пятьдесят в первый день, десять во второй, потом еще сто в третий. Они стекались. К концу четвертого дня Эзер насчитал их еще сто двадцать три.

Но они не останавливались. Казалось, в небе над Вифлеемом сверкала звезда, указывая будущее предназначение, к участию в котором стремились люди, чтобы окунуться в его славу. Человеку нужна слава. А солдату – как

двум простым людям, впрочем, эти иудеи были все солдатами.

Через десять дней их были уже сотни. Не дезертиры, а энтузиасты. Необходимость сражаться без Давида лишала их страсти, а сражаться хорошо – это сражаться страстно. Они окружали его ежечасно, чтобы увидеть его, услышать, прикоснуться, если удастся.

– В какое сражение поведешь ты нас? – спрашивали они.

– Завтрашнее сражение будет самым большим и самым прекрасным, – отвечал он.

Некоторые женщины присоединялись к ним. Орша, где до настоящего времени было лишь несколько домов дуаров (бедуины Северной Африки), стремительно разрастался. К удивлению жителей селения, которые жили без предводителя, Давид заставил возводить укрепления с дозорной башней, а также построил новые жилища и даже баню. Орша молниеносно превратилась в цитадель.

Моавитяне не спорили, впрочем, они не были склонны к протестам: люди Давида познакомили их с торговлей, и теперь, когда приходили арабские караваны, купцы, едва остановившись, восклицали от изумления: Орша стала городом. Они спросили, как это произошло. «По воле царя Давида», – ответили им. Они решили, что Саул мертв, а Давид является его сыном. Поскольку, с их точки зрения, если бы это было не так, он не стал бы царем племени иудеев.

Кроме того, людям Орши, которые являлись пастухами, нравилось то, что вновь пришедшие могли защитить их от грабителей. Пастухи округи, моавитяне, аммонитяне или другие, тоже радовались этому: они платили за защиту скотом, зерном и вином.

Раньше не проходило и недели, чтобы грабители не появлялись из соседней Аравии разорять дуар. Обычно по пять-шесть человек на маленьких быстрых лошадях, они убивали несколько человек, насиловали женщин, чтобы показать, что они не шутят. Они были удивлены и одновременно разъярены, столкнувшись с настоящими солдатами, которые устремились на них с копьями и мечами, разрубая их на куски. Их самыми жестокими врагами стали Эли и Амон, в чине лейтенантов, а также другие рекруты-воры. Ни один разбойник не спасался, но Амон отдал приказ отпускать одного налетчика, чтобы он рассказывал о поражении. Через несколько недель в округе наконец воцарился мир. Армия Давида наводила порядок в большей части Иудеи, от этой службы армия получала пищу, одежду, содействие.

Не будучи царем Израиля, Давид был в любом случае царем пустыни Иудеи до берегов Соленого моря.

По мере того как новые солдаты Саула присоединялись к нему, положение становилось все ненадежнее. Запасы мяса и зерна были недостаточны. Более того, из-за предательства или распространения новостей новость об успехах Давида и его группы дошла до Гивы. Достаточно сильные, чтобы править в регионе, они не могли еще противостоять отрядам Саула.

– Нам нужны союзники, – сказал Давид на совете, который был сформирован спонтанно и состоял из его братьев, Эзера и нескольких солдат.