Царь Зла

Кобб Вильям

Зоэра сделал несколько шагов и, опустясь на колени перед Арманом, поцеловал ему руку.

— Марсиаль, — сказал тогда Арман, — поглядите на этого человека. Узнаете ли вы его?

Но Марсиаль уже бросился к вошедшему.

— Это он! Это Король Огня! Это человек, которого я видел у отца!

В то же самое время Зоэра повернулся к Марсиалю и вскрикнул от удивления и радости.

— Друг Эни! Друг моего отца!

— Вы оба ошибаетесь, — сказал Арман. — Марсиаль, вас ввел в заблуждение этот костюм. Этот человек, Зоэра, сын того, кто был другом вашего отца.

А ты, Зоэра, знай, что этот человек — сын того, кто остался верен Эни, твоему отцу, до того дня, когда оба они расстались с жизнью.

Затем он продолжал:

— Марсиаль, этот опыт решил все. В тот день, когда я впервые увидел вас, ваше лицо поразило меня, так как эти черты запечатлелись в моей памяти с той минуты, когда перед моими глазами возник этот несчастный, измученный старик. Зоэра доказал мне, что я не ошибался. Марсиаль! Человек, которого эти негодяи убили, этот человек, увы, был ваш отец.

Марсиаль страшно вскрикнул и, схватившись за голову, зашатался, точно пораженный громом.

Он упал бы, если бы Арчибальд не поддержал его.

Но Марсиаль быстро преодолел свою слабость.

— Кто убийцы? — спросил он. — Я хочу знать их! Я хочу знать имена этих палачей, мучителей. Отец! Мой бедный отец!

Но тут самообладание изменило ему. Он зарыдал.

— Итак, — говорил он сквозь рыдания, — нашлись такие презренные люди, которые не отступили перед подлостью мучить бедного старика! Его, думавшего только о благе всего человечества! Но я найду этих диких зверей и заставлю их дорого заплатить за содеянное ими!

Арман не возражал против этих горячих слов, так как возбуждение Марсиаля было вполне понятно. Надо было ожидать, что время вернет ему хладнокровие и рассудительность.

— Их имена! — воскликнул Марсиаль. — Вы знаете их имена?

— Зоэра, — сказал тогда Арман, — говори, ты сам наложил на себя длительное испытание. Господа, вы должны все знать. Зоэра уже давно напал на след убийц своего отца. Он хотел отомстить. Но я остановил его руку, и он подчинился, так как он принадлежит к числу людей, уважающих тех, кому они обязаны жизнью. С того дня, когда он сделал это ужасное открытие, он ушел в уединение и молчание, умоляя Бога своих отцов благословить прося, — это его собственные слова, — прося у мертвого позволения говорить живым. Вот уже три дня, как Зоэра открыл мне все! Я поверил его словам. Они были справедливы. Но на этот раз он опять согласился, по моей просьбе, отложить свои планы мщения.

— Но теперь мы их убьем, не так ли? — воскликнул Марсиаль, хватая за руку Зоэру.

Сын Эни поглядел на него. На его лице возникла гримаса дикой ненависти. Он торжественно протянул руку Марсиалю.

Затем он начал свой рассказ.

— Да поразит Зоэру меч Божий, если он солжет!

Зоэра — мститель. Зоэра видел, как его отец пал под руками убийц, хотя был в то время еще ребенком.

Эти люди схватили Зоэру и бросили в пропасть.

Но Бог не оставил его. Явился человек и спас Зоэру. Зоэра из ребенка стал мужчиной и любит своего спасителя так, что рад отдать ему свою жизнь.

Говоря это, Зоэра

смотрел на Армана.

Все замерли в молчании.

Зоэра продолжал:

— Сотнями тысяч исчислялись наши воины, сотнями тысяч исчислялись служители Будды, тридцать две красоты которого сверкали, как блеск солнца.

Змеи трепетали перед мечом, над которым еще никто не торжествовал, и из глубины величественных храмов возносились молитвы к престолу Вишну.

Прокаженный король был виновен, так как он изменил своему слову: обещав пощадить жизнь ученого брамина, он убил его.

Земля заколебалась, серное пламя поднялось из ее расселин. Большая статуя Будды упала со своего пьедестала на дно озера и враги кхмеров бросились на могущественную Ангору. Звезды попадали с неба, и их огонь произвел пожар. Реки вышли из берегов и опрокинули колонны и башни, как гигант опрокинул бы оскорбившего его ребенка.

Горы обрушились, и под их развалинами было погребено множество трупов, из которых ни один не был обращен лицом к Востоку, что было ужасным наказанием.

Ветер рассеял народ, как листья деревьев, и брат не находил более брата, а мать — своего ребенка.

Лишь смерть поражала их, и ни одна рука не поднялась на их защиту, а соседние народы, которые прежде трепетали перед ними, кинулись на них, как голодные собаки.

Страшная гроза продолжалась целое столетье, целое столетье гром не переставал греметь, а молния сверкать. Затем наступила ночь, солнце скрылось,чтобы не видеть гибели величайшего народа в мире.

И когда оно снова решилось выглянуть, то кхмеры превратились в прах. Башни, дворцы, города, громадные статуи — все превратилось в развалины, по которым ползали одни пресмыкающиеся.

Этими пресмыкающимися были превращенные враги кхмеров, которых Будда поразил в свою очередь, потому что, уничтожив кхмеров, они вообразили себя такими же могущественными, как и он.

В этой странной форме, напоминавшей индийские поэмы, Зоэра рассказывал переходившую из века в век легенду об ужасной катастрофе, в которой погибло могущественное государство кхмеров, простиравшееся от Сиамского залива до берегов Аннама, историю которого не могли восстановить даже величайшие ученые.

Громадные развалины, открытые в последнее время, свидетельствуют о славе и могуществе этого государства, памятники которого поражают смелых изыскателей, проникавших до развалин Ангор-Вата.

Факт, на который намекал Зоэра, говоря о Прокаженном Короле, состоял в следующем:

Король, пораженный болезнью, которую никто не мог излечить, напрасно обращался ко всем ученым своего государства.

Только один знаменитый брамин, говорит Генрих Муго, осмелился взяться за его лечение. Он твердо верил в лечение водой, но говорил, что вода должна быть кипящая, и предложил своему царственному больному окунуться в кипящую ванну.

Король выразил желание, чтобы опыт был сначала произведен над кем-нибудь другим, но так как никто не соглашался подвергнуться этому, надо сознаться, опасному опыту, то король заставил брамина самого испытать это.