Цель

Кеннеди Эль

Хочу ли я использовать его… снова? Соблазнительное предложение. С Джоном Такером так же горячо, как в аду, а трахается он как бог, делая это настолько неторопливо, словно в его жизни вообще нет поводов для беспокойства. Он не задавал неудобных вопросов и, кажется, не требовал от меня больше, чем я могла предложить. Такие парни встречаются не часто.

Я: Учту.

Он: Учти, дорогуша.

Я прикасаюсь большим пальцем к губам, вспоминая, как было хорошо, когда он целовал

меня. И, может быть, я действительно использую этот номер снова.

Как только выхожу из машины, на меня тут же накатывает усталость. Нужно поспать, НЕМЕДЛЕННО. Завтрашний день будет таким же долгим и утомительным, как сегодняшний, так что не могу сказать, чтобы я ждала этого с нетерпением.

Открывая дверь, замечаю, что бабушка сидит там же, где и до моего ухода. Подозреваю, что единственный раз примерно за четыре часа моего отсутствия она пошевелилась, лишь чтобы сходить в туалет – об этом говорит пустая двухлитровая бутылка из-под кока-колы, стоящая на столе. Перед моим отъездом бутылка была полной. Правда, теперь перед бабушкой уже лежит другой журнал. Думаю, это Enquirer.

Она окидывает меня взглядом и, вероятно, замечает растрепанный вид.

– Мне казалось, ты была на коктейльной вечеринке. – Она ухмыляется. – Выглядишь так, будто ты была в меню.

Мое лицо обдает жаром. Да, ничто так не ставит на место, как слова бабушки.

Я игнорирую издевку и направляюсь к двери.

– Спокойной ночи, – бормочу я.

– Доброй ночи, – отвечает она, и ее смех провожает меня до спальни.

Я запираю дверь на замок, достаю телефон, нахожу имя Такера и какое-то время просто пялюсь в экран. Меня подмывает написать ему что-нибудь, что угодно.

Вместо этого я захожу в меню и нажимаю «ЗАБЛОКИРОВАТЬ».

Потому что независимо от того, насколько он сексуален и сколько оргазмов смог из меня извлечь, в моей жизни нет места для встреч с ним.

4

Такер

Звук рычащего мотора выдергивает меня из сна. Снаружи все еще темно, но я вижу тонкий лучик света на горизонте, светлую полоску на черном фоне. Дергаю рычаг сиденья, чтобы спинка приняла вертикальное положение, как раз вовремя, потому что вижу, как маленькая «хонда цивик» выруливает с подъездной дорожки у дома Сабрины.

Затуманенным взглядом проверяю время на панели. Четыре утра. Когда ее машина проезжает мимо, я мельком вижу темные волосы и, прежде чем осознаю, что делаю, пристраиваюсь следом.

Прошлой ночью я поехал за ней, потому что на дорогах был гололед. Я беспокоился за нее и не был уверен, что она напишет. После того как кончила прошлой ночью, Сабрина полностью закрылась. Было похоже, что близкие знакомства вызывают у нее дискомфорт. У меня возникло ощущение, что я мог бы сказать ей любую грязную вещь, какую только захотел бы, и она восприняла бы это совершенно спокойно, но одно нежное, заботливое слово, и она бросилась бы наутек.

Черт,

она едва не выпрыгнула из моего грузовика, спеша убраться. Впрочем, я не принял это на свой счет.

Я вытянулся на сиденье. Очень давно не спал в грузовике, и мое тело напомнило мне, почему. Но выбор был: либо немного вздремнуть в машине, либо ехать домой по скользким дорогам – и я его сделал.

Машина Сабрины мигом проскакивает на желтый свет, а потом резко поворачивает налево. Когда мне удается нагнать «хонду», она паркуется на место для сотрудников у почты южного Бостона. Секундой позже она выходит из машины в рабочей форме с длинными волосами, забранными в хвост.

Я невольно улыбаюсь. Чертовски горячая, яркая, как солнце, еще и трудоголик. Проклятье. Моей маме понравится эта девушка.

***

Я еду обратно, в Гастингс, с дурацкой улыбкой на лице, а затем падаю в постель, чтобы поспать три жалких часа. Затем заскакиваю обратно в машину и еду в кампус, чтобы встретиться со своей учебной группой, потому что завтра у нас большой маркетинговый тест. Хотя я не уверен, что эта зубрежка в девять утра даст какие-то результаты в моем состоянии. Две чашки кофе помогают немного проснуться, и к одиннадцати я уже чувствую себя намного бодрее.

Вместо того чтобы сразу же отправиться домой, я беру третью чашку кофе и достаю телефон. Пора провести небольшое расследование, и лучше сделать это в кофейне, чем дома, где шумные соседи по комнате станут задавать вопросы.

Я знаю, что у Сабрины есть общие курсы с Дином, но ему не очень-то можно доверять, когда дело касается девушек, так что я выбираю другого знакомого политолога, Шину Дрейк. Она хоть и бывшая, но моя хорошая подруга. На самом деле не могу припомнить ни одной бывшей, которая не осталась бы мне подругой.

Я: Что ты знаешь о Сабрине Джеймс?

Шина отвечает сразу, а это значит, что она либо не очень хорошо погуляла на вчерашней вечеринке, либо погуляла так, что еще не ложилась в постель.

Она: Фу. Ненавижу ее.

Я хмурюсь, глядя в экран.

Я: Почему?

Она: Она круче меня. Сучка.

Мое громкое фырканье привлекает внимание троих студентов, сидящих за соседним столиком. Приходит еще одно сообщение от Шины.

Она: Но она круче ВСЕХ. Так что, полагаю, мне не на что жаловаться. Почему спрашиваешь?

Я: Столкнулся с ней вчера. Выглядит симпатично.

Она: Не знаю. Была с ней на двух уроках, она не так уж разговорчива. Хотя очень умная. Говорят, она встречается только со спортсменами.

Я потягиваю кофе, обдумывая это. Полагаю, это имеет смысл, учитывая, что она переспала со мной прошлой ночью. Телефон вибрирует – еще одно сообщение от Шины.