Цель
Шрифт:
Игнорируя мои протесты, он ведет меня к одной из кованых скамеек на лужайке. Снег этой зимой еще не шел, но трава покрыта серебристым слоем инея. Такер заставляет меня сесть, затем садится рядом и кладет одну руку мне на колено, будто боится, что я могу сорваться с места. О чем я действительно подумывала до того, как ко мне прикоснулась эта большая рука? Ее жар опалил меня сквозь колготки и согрел сердце.
– Ешь, – говорит он мягко. – Ты позволила себе две минуты на дозаправку, дорогая.
Я понимаю, что подчиняюсь тем же
– Что ты мне писал? – выпаливаю я.
Он загадочно улыбается.
– Полагаю, ты никогда не узнаешь.
Я невольно улыбаюсь в ответ.
– Это было что-то сексуальное?
Он невинно посвистывает.
– Было! – восклицаю я и начинаю казнить себя, потому что, черт возьми, он наверняка писал что-то грязное, соблазнительное и чудесное.
– Слушай, я не займу много твоего времени, – говорит он. – Знаю, что ты занята, что каждый день ездишь сюда из Бостона, что у тебя несколько работ…
– Две, – поправляю я и вызывающе вскидываю голову. – Откуда ты это знаешь?
Он пожимает плечами.
– Наводил справки.
Наводил справки? Дерьмо. Как бы это ни льстило, мне страшно представить, кого он спрашивал и что ему говорили. Если не считать Хоуп и Карин, я не так уж много времени провожу с однокурсниками и знаю, что временами выгляжу замкнутой…
Ладно, стервой. «Замкнутая» – приличный синоним для слова «стерва». И хотя я не в восторге от того, что мои сокурсники считают меня стервой, я ничего не могу с этим поделать. У меня нет ни времени, ни сил на любезности, а также на кофе после занятий и на то, чтобы притворяться, будто у меня есть что-то общее с богатыми, привилегированными детьми, которых в этом колледже большинство.
– Суть в том, – заканчивает он, – что я все это понял, ладно? Ты завалена работой, и я не прошу тебя носить мою университетскую куртку или мое кольцо или быть моей постоянной девушкой.
Я смеюсь над нарисованной им идеальной картинкой.
– Тогда о чем ты просишь?
– О свидании, – просто отвечает он. – Об одном свидании. Может, все кончится тем, что мы опять переспим… – Мое тело поет от восторга. – А может, и нет. Как бы там ни было, я хочу увидеться с тобой еще раз.
Я смотрю, как он проводит рукой по своим рыжеватым волосам. Проклятье, кто бы мог подумать, что эти узловатые пальцы могут быть такими жаркими?
– Мне неважно, когда. Захочешь перекусить поздно ночью – хорошо. Рано утром – отлично, только если у меня нет тренировки. Я хочу играть по твоим правилам, подстроиться под твое расписание.
Какое-то время во мне борются желание получить удовольствие и недоверие, но последнее одерживает победу.
– Почему? Знаю, вчера мы удивили друг друга, но почему ты так нацелен
Я нервно сглатываю, когда он пригвождает меня к месту спокойным, внимательным взглядом. А потом он пугает меня еще сильнее, спрашивая:
– Ты веришь в любовь с первого взгляда?
О боже.
Я вскакиваю на ноги.
С глубоким смешком он сажает меня обратно на скамейку.
– Остынь, Сабрина. Я не говорю, что влюбился в тебя.
Лучше бы ему не делать этого! Вздохнув для успокоения, я кладу недоеденный сэндвич на колени и пытаюсь спросить тоном, который не выдал бы до ужаса пугающее чувство, переполняющее меня:
– Тогда что ты хочешь сказать?
– Я видел тебя в кампусе до той ночи в «Мэлоуне» – признается он. – И да, я решил, что ты клевая, но не настолько, чтобы отчаянно пытаться выяснить, кто ты.
– Ну спасибо.
– Ты уж определись, дорогая. Или ты хочешь, чтоб я был влюблен в тебя, или тебе насрать.
Я хочу и то и другое, и в этом, черт возьми, проблема.
– Как бы там ни было, я видел тебя раньше. Но ночью в баре, когда посмотрел тебе в глаза, сидя в другом конце бара, произошло что-то волшебное, – сказал он. – Знаю, ты тоже это почувствовала.
Я поднимаю сэндвич, откусываю маленький кусочек и жую очень медленно, чтобы оттянуть ответ. Он снова пугает меня своим уверенным взглядом и не терпящим возражений тоном. Никогда не встречала парня, который может бросаться фразами вроде «любовь с первого взгляда» или «произошло что-то волшебное», не покраснев или хотя бы не засмущавшись.
Наконец я заставляю себя ответить ему.
– Единственное волшебство, которое случилось, состоит в том, что нам понравилось увиденное. Феромоны, Такер. Ничего больше.
– Только отчасти, – соглашается он, – в этом было что-то большее, чем просто феромоны, ты это знаешь. Была связь в тот момент, когда мы взглянули друг на друга.
Я поднимаю к губам свою диетическую колу и выпиваю почти половину.
– Хочу убедиться в этом. Думаю, было бы глупо этого не сделать.
– А я думаю… – ищу слова, – думаю…
Думаю, ты самый очаровательный парень, которого я встречала.
Ты потрясающий в постели, и я хочу заняться с тобой сексом снова.
И еще думаю, если бы мне можно было разбить сердце, ты мог бы это сделать.
– Я вчера ясно выразилась, – наконец говорю я, – что не заинтересована в отношениях и даже в приятеле для траха. Мне нужен был секс. Ты мне его дал. Это все.
От меня не ускользает разочарование, промелькнувшее в его взгляде. С ним приходит боль сожаления, отчего мой живот болезненно скручивает, но я уже выбрала свой путь, и мне нужно смотреть дальше. А я очень хороша, когда дело доходит до того, чтобы придерживаться взятого курса.