Целитель
Шрифт:
Ульрих замялся, опустив глаза.
Я ободряюще опустил руку на его плечо: — Вам нечего стеснятся, то что я узнаю от вас, я никому не скажу, я давал клятву и очень ею дорожу.
— Я… Я… Слышу голоса… Когда сплю и иногда днем…
— Скажите пожалуйста, по-вашему, они реальны? Вы считаете их реальными?
— НЕТ! Думаете я сумасшедший?! Думаете я псих?! Кто вас послал?!!
— Ульрих посмотрите мне в глаза, по-вашему я задумал к вам что-то недоброе?
Рыцарь несколько секунд сверлив меня взглядом,
— Ну что вы, что вы. Это не ваша вина. Я уверен любой на вашем месте мог вспылить… — Я помолчал после чего резко поменял тему:
— Вы, наверное, думаете: "Что этот старик может? Он ничего не чувствует, как он может меня понять? Ради чего это все?" -
— Да… — Ошеломленно ответил Ульрих, но опомнившись принял гордый вид.
— У меня на родине к подобным проблемам относятся куда внимательнее чем у вас. — Я решил не вдаваться в подробности о том, что это стало так в лучшем случае в последние сто лет: — Поэтому ваш случай скорее всего не единственный и уже найдено лечение. От меня же зависит лишь приложить его к вам, коль оно будет найдено.
Так вы считаете, что вам мерещатся эти голоса?
— Да. — Уже увереннее продолжил Ульрих.
— Поверьте, это очень хорошо. А голоса идут откуда? Вы слышите их ушами? Или вам кажется, что они звучат у вас в голове?
–
— Они звучат… Везде… — Он опустошенно провел рукой по лицу: — на улице мне кажется, что это говорят другие люди! Они спешат по своим делам, но будто специально говорят за моей спиной… Я несколько раз хотел наказать их за непочтительность, но потом понял…
— А сейчас? Откуда они говорят?
— Сейчас… Сейчас они в моей голове, и они шепчут мне.
— Что же они говорят вам?
— Они… Они кричат…
— ?
— Я… Я… Я должен убить их…
— Кого убить? — Заметив, что мой пациент начинает дрожать: — Я попытался его успокоить, но не успел.
— Они говорят, что я должен убить вас!!!
Я обреченно прикрыл глаза, чтобы не смотреть на опускающийся меч.
*****
— Хватит — хватит. Вы же рыцарь. Что могут подумать люди, если увидят вас в таком состоянии. — Я сел прямо на пол и успокаивающе гладил по голове плачущего рыцаря.
Слезы… Признак слабости… Я согласен с этим определением. Слезы возникают в момент чрезвычайной эмоциональной напряженности и если человек не может с ними справится, значит он проиграл.
Но можно ли считать оптимальной, ситуацию, когда человек итак находится в плохом состоянии? Сразу несколько факторов уже изначально давят на него и если добавить еще немного… Человек ломается.
И слезы в подобном состоянии… Словно кровь, что струится из сломанной души.
На старости лет становлюсь сентиментальным.
Скажу сразу, я не считаю подобные слезы слабостью.
Я доктор и страдания пациента вызывают у меня желание помочь, а не жалость или презрение. И неизвестно, что из этих двух чувств хуже…
— Зачем… — Прошептал Ульрих.
— Что зачем?
— Зачем все… Дальше. Зачем?
Я кажется его понял: — Для того, чтобы жить. Жить и смеяться над всеми проблемами, что были раньше.
–
— Но как я могу жить с этим?!
— Я постараюсь вам помочь… Расскажите, откуда вы?
— Зачем вам… Хотя… Все равно. Я родился в королевстве Астора. Мой отец граф Кинезийский имел целых четверых сыновей. Мать умерла вместе с так и не родившимся пятым… хотя это и не важно…
Я хоть я и мог претендовать на некоторую часть наследства, но не слишком большую поэтому я решил отправиться странствовать.
–
Я его не останавливал. В таком деле нужно дать человеку выговориться, сбросить часть своего груза на плечи собеседника, разделить ношу.
Может быть в этом и причина, что не мало настоящих психиатров сходили с ума или получали те или иные фобии.
Если прикасаться к чужой боли слишком часто можно начать в ней тонуть.
— Отец был рад моему решению и не поскупился ни на снаряжение, ни на специальные магические кольца, ни даже на сопровождающих.
Дальнейшая жизнь куда меня только не заносила… Я был и победителем и проигравшим. Бывало мой кошель рвался от золота, а в один день я отбивался голым и единственным мечом, что я не успел пропить.
Мои сопровождающие в большинстве своем погибали, меньшая часть остались калеками и лишь единицы остались при деньгах и зажили мирной жизнью.
Я же продолжал странствовать. Но удача не могла улыбаться мне вечно. Обычная разбойничья засада. Несмотря на крепкие доспехи, два арбалетных болта было для меня уже слишком. Еще и попали стервецы прямо в неприкрытую шею! Снял называется шлем от жары…
Эх, презренное оружие, но столь смертоносно против нас: рыцарей.
Я очнулся голым, лежа в придорожной канаве. Всю броню, деньги и даже одежду эти твари унесли с собой.
Но… — Ульриха перекосило, и я отнюдь не сразу понял, что он улыбается: — Я не зря ел свой хлеб, заработанный мечом и кровью.
Поставить часового они даже не задумались, более того, видимо, празднуя мое убийство они упились вусмерть.
Мои учителя говорили, что убивать нужно холодной головой. В тот день я получил истинное наслаждение лишая их бесчестных жизней.
Пробив грудь последнего разбойника, если мне память не изменяет, пятнадцатого, я почувствовал странный прилив сил.