Целитель
Шрифт:
Второй и главный герой романа — доктор Феликс Керстен, финский гражданин голландско-немецкого происхождения, владевший искусством мануальной терапии и тибетского массажа, во время войны занял важное место в ближнем круге Гиммлера, стал его личным врачом и приобрел на него существенное влияние. Более того, Гиммлер даже считал его своим другом и «исповедником» — Керстен тщательно скрывал свои антинацистские взгляды. Все пять лет, проведенных рядом с Гиммлером, он сначала понемногу, по одному-двое, затем десятками и сотнями вытаскивал людей из лагерей и спасал от неминуемой смерти. Хорошо известно, что в самом конце войны Гитлер хотел уничтожить концлагеря вместе
Безусловно, предлагаемая читателю книга — не исторический источник, а художественное произведение, в котором восприятие автора играет первостепенную роль. В частности, описанная в одной из глав история с предотвращенной Керстеном депортацией голландского населения в Польшу вряд ли имеет под собой основания. Историки оспаривают само существование этого плана — слишком много несовпадений в датах и документах. Но тем не менее случаев гуманитарной деятельности Феликса Керстена, подтвержденных самыми серьезными документами и показаниями свидетелей, достаточно, чтобы его имя было не забыто.
Совсем недавно, в 2021 году, во Франции вышла книга историка Франсуа Керсауди под названием «Список Керстена. Праведник среди демонов»[3], где подробно разбираются все известные случаи спасения людей доктором Феликсом Керстеном. Согласно выводам Керсауди, подавляющее большинство описанных событий оказалось чистой правдой. Эта книга была переведена на несколько европейских языков, но русского, к сожалению, среди них пока нет.
Любовь Шендерова-Фок
Пролог
Гиммлер покончил с собой недалеко от Бремена[4] в мае 1945 года — тогда, когда опустошенная и истерзанная Европа смогла наконец вздохнуть свободнее.
Казалось бы, если просто посчитать годы, это было совсем недавно[5]. Но так много воды утекло, за это время произошло столько важных событий, как будто бы прошло много-много лет. Выросло поколение, для которого эти проклятые времена — всего лишь смутные и далекие воспоминания. Но даже тем, кто прекрасно осознавал, что происходит, кто сам пережил ужасы войны и оккупации, трудно себе представить, какой бесконечной и чудовищной властью обладал тогда Гиммлер.
Только представьте…
Немецкая армия оккупировала Францию, Бельгию и Голландию, Данию и Норвегию, Югославию, Польшу и половину европейской части России. На всех этих территориях (не считая собственно Германии, Австрии, Венгрии и Чехословакии) он обладал абсолютной властью над гестапо, частями СС, концентрационными лагерями — контролировал все, вплоть до рациона заключенных. У него была своя собственная полиция и армия, разведка и контрразведка, собственные
От Ледовитого океана до Средиземного моря, от Атлантики до Волги и Кавказа все были в его власти. Гиммлер был государством в государстве: государством доносов, инквизиции, пыток, бесконечно множащихся смертей.
Над ним был только один начальник — Адольф Гитлер. Гиммлер исполнял даже самые грязные, самые отвратительные, самые нелепые его приказы — слепо, радостно, набожно. Ибо он обожал и боготворил его свыше всякой меры. Гитлер был его единственной страстью.
Блеклый и бесцветный, как отставной школьный учитель, не признававший ничего, кроме догм и строгих правил, он не знал ни сильных чувств, ни страстных желаний, ни слабости. Для счастья ему было вполне достаточно быть непревзойденным техническим исполнителем массовых расправ, величайшим инквизитором и серийным убийцей, которого когда-либо знала история.
А между тем нашелся один человек, который в течение всех этих проклятых лет — с 1940 по 1945 год — неделя за неделей, месяц за месяцем вырывал жертв из рук фанатичного и бесчувственного палача. У этого человека получилось заставить Гиммлера всемогущего, Гиммлера безжалостного избавить целые народы от ужасов депортации. Он лишил печи крематориев заметной части обещанного им рациона трупов. Этот человек — один, безоружный, почти пленник — заставил Гиммлера хитрить, жульничать, обманывать своего хозяина Гитлера, предать своего бога.
Еще несколько месяцев назад я ничего об этом не знал. Первым в общих чертах мне рассказал эту историю Анри Торрес[6]. Также он сказал, что один из его друзей, Жан Лувиш, хорошо знаком с Керстеном и может устроить с ним встречу. Я, конечно, согласился.
Но, должен признаться, несмотря на ручательства самого знаменитого адвоката того времени и одного из самых крупных специалистов в области международного права, эта история показалась мне более чем сомнительной. Она звучала безумно и совершенно невероятно.
Я только уверился в этом ощущении, когда увидел перед собой дружелюбного толстяка с ласковым взглядом, благодушной улыбкой и манерами, присущими человеку, привыкшему получать от жизни удовольствие. Это и был доктор Феликс Керстен.
«Ну надо же, — подумал я. — Не может быть. Этот человек — против Гиммлера?»
Однако мало-помалу, не знаю как и почему, я почувствовал, что эта спокойная, массивная, предельно доброжелательная фигура излучает некую тайную силу, которая заставляет успокоиться и прийти в себя. Я заметил, что его взгляд, несмотря на ласковость и дружелюбие, решителен и необычайно проницателен, а чувственный рот — тонок и энергичен.
Да, в этом человеке была какая-то необыкновенная внутренняя твердость. Власть.
Но даже если и так, все равно, Гиммлер — и глина в его руках?
Я посмотрел на руки Керстена. Это их воздействием, как мне говорили, объяснялось чудо. Доктор часто держал их сплетенными на объемистом животе. Кисти были широкими, короткопалыми, мясистыми, тяжелыми. Даже неподвижные, они обладали собственной жизнью, разумом, твердостью.
Я все еще не мог поверить, но уже не был так категоричен. Тем временем Жан Лувиш провел меня в другую комнату, где на столах и стульях повсюду были навалены папки, газетные вырезки, отчеты, фотографии.