Целитель
Шрифт:
К Аскерову из Баку приехал дальний родственник просить отсрочки выплаты большой денежной суммы. Гайдар не собирался прощать долг и намеревался использовать родственничка как раз на рынке Центральный. За два-три года можно было списать всю сумму. Родственник Алик умел неплохо стрелять, как раз то, что требовалось. Винтовкой с глушителем он его обеспечит, но необходимо фото. Мысли мгновенно пронеслись в голове. Машина еще стояла у входа и Аскеров решил подождать, сфотографировать Бугрова при выходе из здания на сотовый телефон.
Дома он пригласил Алика за стол и, плотно поужинав, завел разговор:
— Ты должен
— Дядя Гайдар…
— Не перебивай меня и слушай внимательно. Я знаю, что ты честный и порядочный мусульманин. Собирался вернуть мне долг, отработав три года бесплатно. Я прощу тебе всю сумму и дам еще немного денег, ты завтра ночью уже можешь вернуться в Баку. Надо застрелить одного неверного, как собаку или шакала. Винтовку с оптикой получишь, вот его фотография.
Аскеров объяснил подробности и добавил:
— Винтовку бросишь. Во дворе тебя будет ждать машина, которая сразу же отвезет в аэропорт, билеты и деньги получишь у водителя. Передавай привет семье, но о работе здесь ни слова. Ты меня понял, Алик?
— Да, дядя Гайдар. Я все понял и сделаю. Да поможет нам аллах.
Алик решил присмотреться, провести рекогносцировку еще до обеда. С чердака здание напротив просматривалось отлично, до подъезда всего метров сто, не больше. Черный выход вел во двор, туда он и приедет к концу дня на машине. Винтовка с глушителем… Пока разберутся откуда стреляли, он уже будет на дороге в аэропорт, а там родной Баку, где нет этих неверных собак.
Алик вошел в подъезд со двора. Винтовку нес в футляре от скрипки — мало ли кто сейчас играет на струнных инструментах. Поднялся на четвертый этаж, открыл чердачный люк, предварительно смазанный, чтобы не скрипел. Подошел к смотровому окну, глянул вниз — все спокойно, можно собирать инструмент, скоро появится объект.
Сердечко стучало часто-часто, и Алик пытался успокоиться. Убить неверного и получить за это крупную сумму — это ли не счастье. Путь не налом, но сумму он должен дяде большую. Алик зарядил винтовку и стал смотреть в прицел, ждать оставалось недолго, скоро появится цель. Он закрывал глаза на мгновение, стараясь унять сердцебиение, и снова смотрел в объектив оптики. Сзади послушался шум, но оглянуться он не успел — чьи-то сильные руки скрутили его, ткнув мордой в чердачную землю, потом повели вниз. Машины, ожидавшей его, уже не было. Алик молча стиснул зубы — дядя решил подставить его… сволочь, мент поганый. Он не знал, что водителя арестовали еще раньше и отогнали автомобиль.
При личном обыске у Алика не нашли ничего кроме фотографии Бугрова. Следователь объяснил ему, что он подозревается в покушении на жизнь человека, чью фотографию нашли в его собственном кармане в присутствии понятых. Алик гордо поднял голову и заявил:
— Собака неверная… говорить стану только в присутствии адвоката, переводчика и консула — я гражданин Азербайджана и вы не имеете права меня задерживать. Все, я русский не понимаю, можете вести меня в камеру, больше не скажу ни слова. Федор Бугров попросил следователя выйти из кабинета.
— Итак, гражданин Аскеров Алик Мамедович, — начал он, — вы задержаны на месте совершения преступления, взяты с поличным. Ваш водитель, он тоже задержан и уже дает правдивые показания. Ваш двоюродный дядя Гайдар арестован и тоже дает показания.
Алик сидел надменно и даже
— Но это не главное, — продолжил майор, — главное вот это, — он ткнул пальцем в фотографию, — это мой отец. Не хочешь давать показания — не надо. Сейчас тебя отведут в камеру, где зэки хором сделают из тебя женщину, а потом вернут в кабинет снова, я сниму с тебя наручники и пристрелю, как собаку. Скажу, что ты освободился сам, напал и тебя пришлось пристрелить. Над такой сволочью, как ты, суда не будет, тебя отымеют в задницу, а позже я тебя пристрелю. Даже аллах тебя не примет с дырявым задом, и ты попадешь в ад, собака паршивая.
— Не надо женщину, не надо стрелять, я все расскажу, — запричитал Алик, — это все мой дядя, он не родной, двоюродный, я денег ему должен, это он меня заставил убить того человека, вернее попытаться убить. Я не знаю его, я не знал, что он ваш отец, я ничего не знал, меня заставили. Не надо делать из меня женщину, аллах мне этого не простит, не надо стрелять, я все расскажу, — умолял Алик.
— Сейчас сюда придет следователь и адвокат. Скажешь следователю, что переводчик тебе не нужен и расскажешь все, всю правду. Если узнаю, что ты изменил свои показания, то будешь бабой на том свете в аду, в любой камере тебя, суку, достану, на любой зоне. Ты все понял?
— Понял я, все понял, — захныкал Алик.
Полковника Аскерова задержали и дома произвели обыск. В телефоне обнаружили фотографию Бугрова, как и в компьютере, он распечатал ее на принтере и отдал Алику. Полковник упирался не долго на следствии, признал, что заказал Бугрова. Он не задействовал оперативный состав ОВД, работал с участковыми и сотрудниками ППС на рынке, все фигуранты задержаны и судом арестованы, как и азербайджанская рыночная мафия.
Федор появился дома поздней ночью. Надежда ждала его, хотя и успела подремать.
— Наденька, я не понимаю — как ты могла знать, что моего отца заказал Аскеров. Все сказанное тобой попало в точку, мы взяли преступников с поличным. Утром было не до объяснений, даже я верил тебе с трудом и не понимал — как можно вычислить преступную сеть без каких-либо оснований и данных. Может ты мне сейчас объяснишь?
— Уже поздно, Феденька, обычная логика и ничего больше. Спи.
Она не стала объяснять ему, что ее талант распространяется не только на лечение людей. Когда слишком много знаешь — плохо спишь. Федор бы в будущем стал обращаться к ней частенько по вопросам раскрытия преступлений, но работать на двух поприщах она не хотела. Другое дело — помочь близким.
Утром Бугров старший вызвал к себе Стеклова.
— Иннокентий Борисович, поле для вашей деятельности свободно. Полковник Аскеров был у меня, и я сделал ему предложение, он отказался, рыночный бизнес приносил ему немалый доход. Вчера он с коллегами по полиции и азербайджанцы, препятствующие свободной торговле нашим крестьянам, арестованы. Поезжайте на рынок, наметьте план мероприятий с директором по привлечению крестьянско-фермерских хозяйств к торговле. Никто больше не станет мешать крестьянам торговать и перекупать у них товар за бесценок. Пришлось сделать за вас всю работу самому по очистке рынка от преступных элементов. Еще раз повторится подобное — вылетите с работы с волчьим билетом. Свободны.