Целитель
Шрифт:
Цензура, где ты? С тобой было плохо, но без тебя гораздо хуже.
Зато вновь принятые «обзоровцы» весьма послушны, у них нет своего мнения.
А ещё они очень любят называть себя «журналистами». Причем, на вопрос: кем работаешь? – неизменно отвечают: журналистом…Этакая невинная слабость, которая делает это слово даже более употребляемым, чем «поэт».
Но поэту, худо-бедно, хоть слова рифмовать надобно уметь, журналисту же ничего уметь не надо, только следовать мановению хозяйской руки.
Как вам понравится
«В это утро более трёх тысяч человек оказалось на улице. «Если мы не очистим наш город, то кто его очистит?» – сказала моя коллега-журналист, параллельно лихо размахивая веником».
Надо ли комментировать данные слова?
Но не в них дело, дело в непритязательных требованиях «Верочки».
Кстати, сразу же после ареста Сергея, она срочно переписала всю собственность на третье лицо.
В это утро Вера Авдеевна почему-то была в редакции. Быстро собрала коллектив и бодрым голосом объявила, что отныне сама станет проводить планёрки по утрам. Жизнь продолжается, работа тоже…
И тому подобные банальности.
Все разошлись. Меня попросила задержаться и стала выспрашивать, известно ли хоть что-то? Я ответил, что Митя утром принёс шефу долг. То, что он занимал деньги у Сергея, знали исключительно все.
Вера посоветовала держаться и неожиданно заявила, что думает над тем, кто заменит Сафонова. Мой вопрос «не рано ли?» её немного рассердил, но только немного. Под конец разговора она попросила как-нибудь обнадежить ребят, чтобы не кисли.
В этот день всё валилось из рук.
После ухода «Верочки» на «основную» работу, мы собрались в кухне. Немного выпили, думали снять напряжение. Но не помогло. Вернулись к случившемуся, и неизбежно стали говорить про шефа.
Мы всё ещё питали иллюзии и надеялись, что «всё выяснится». Вспоминали добрым словом даже его сумасбродные поступки и выговора.
Но ничего нами ожидаемого не случилось.
Было заведено уголовное дело «о вымогательстве и организованной преступной группе».
Сделалось ясно, что Сафонову скоро не выбраться.
Виновен он или не виновен, не знал никто. Но его жалели все. И проклинали того, кто его подставил.
Чуть позже я совершенно случайно услышал, что за месяц до ареста шефа, Митя Працак уж очень быстро получил кредит в Амир Банке. И быстроте такой в немалой степени способствовала госпожа заместитель – человек всесильный в филиале, поскольку директор слишком отягощена депутатскими обязанностями.
А кто становился единственным и полновластным хозяином медиа-холдинга «Сервис-информ» после ареста Сергея и так ясно.
Я встретился с Митей Працаком и попросил пояснить, в чём дело. Трёхлетнее знакомство и разница в возрасте давали мне на это право.
Он опасливо покосился и подал знак двум охраняющим его молодцам.
Они сразу подошли, меня отпихнули и посоветовали держаться подальше.
Но мне на расстоянии
Меня мучили два вопроса: кто виноват? и что делать?
На первый он сразу ответил, что сказать ничего не сможет. По второму, с грустью констатировал, что «сам жалеет, что связался, но УБОП такие дела просто так не прекращает». Чтобы его не сговорили отказаться – постоянно звонят друзья Сафонова и денег предлагают, и пытаются угрожать, – к нему приставлена охрана. До суда.
Я демонстративно плюнул, обозвал его «сукой» и пообещал прислать открытку к 8 марта.
Была ли Вера причастна к аресту Сергея, я не знаю, да и доказательств никаких нет. Но в выигрыше осталась только она и это бесспорно.
В самом деле, шеф был скрытым «крестным отцом» или оказался жертвой грандиозной подставы, мне до сих пор неведомо.
Сергея осудили, дали десять лет «строгого режима».
Вера настаивала, чтобы я возглавил холдинг. Я под разными предлогами отказывался. Потом решил, что работать с ней не смогу.
Добром она меня не отпускала, пришлось уйти «недобром». С моей стороны это был опрометчивый шаг, но иначе я не мог.
Всячески в жизни приходилось приспосабливаться, но на что я по-настоящему не способен – это работать с человеком, которого я перестал уважать.
«Самосознание есть состояние, в котором человек становится объективным по отношению к себе, а объективное сознание есть состояние, в котором он вступает в контакт с реальностью, или объективным миром, от которого он в настоящее время отгорожен чувствами, снами и субъективными состояниями. Другое определение четвёртого, или «объективного» состояния сознания может быть дано с точки зрения возможного познания истины».
П. Успенский
ВСТУПЛЕНИЕ 5
Когда человек начинает воображать, что именно он, является центром мироздания, то есть впадает в самый большой смертный грех – гордыню, – сразу делается беспомощным и одиноким: отныне он должен будет самостоятельно объяснять необъяснимые вопросы бытия. И обязательно запутается, впадёт в крайности.
Ведь, согласно чётким жизненным установкам и позициям, мы на них ответить не в состоянии. Если ты знаешь, что такое человеческая судьба, откуда пошла жизнь, что есть мор, голод, смерть, тебе не нужны учителя и наставники…
Не надо забывать о том, что Высшие Силы, испытывая человека, умышленно бросают его в этот материальный мир и наблюдают, способен ли он спасти самое драгоценное, что у него есть – Душу.
Таким образом, мы становимся принуждаемы сделать выбор между дьявольскими соблазнами и волей Создателя. Учитывая то, что человек всё время будет ощущать, что живёт во враждебном ему мире, в котором всё пропитано злом настолько, что мир этот может быть лишь одной из низших сфер, чёрной тенью чего-то высокого и благородного, – такой выбор будет сделать не просто.