Целитель
Шрифт:
Захмелев, становился строже и вдруг вопрошал:
– Чего это ты здесь сидишь?
– Ты сам вызвал.
– Быстро работать! Пацанов твоих я не знаю, украдут чего-нибудь и пропьют, а тебя рядом нет. Бегом!
На Зарина я был не в претензиях. Он на девять лет старше. К тому же, из тех немногих, кто помогал мне всегда.
_________________________
Наш рабочий день начинался с опохмелки. Магазин был в этом же здании, на первом этаже. Нам, «заринским», давали в долг. Брали бутылки, закуску, сигареты,
Взбучек и нагоняев за выпивку мы получали редко, и это нам нравилось. Поэтому пили, не стесняясь.
– Иваныч – хороший мужик, – говорил Ринат.– Сам с утра накатит, зайдёт, наорёт, а потом ещё и двести кинет на стол…
Часто мы работали на коттедже. Целыми днями клали кирпич, выстраивая перегородку, носили уголь, сортировали «привоз» из старой типографии. Нас хорошо кормили, поили, давали денег на проезд и за работу. Иногда Зарин отсыпал нам картошки для дома. Все были довольны.
В типографии, порой к вечеру мы так набирались, что не в силах были дойти домой – ночевали тут же, в подвале. Ринату – «по барабану», Андрею вроде бы тоже, но утверждать не берусь. Говорил он редко, о себе вообще ничего не рассказывал. Но мне почему-то казалось, что ведает он и может гораздо больше, чем обычный человек.
Не пройдет двух недель и я его узнаю гораздо лучше, но…поздно будет.
Короче говоря, ребятам было всё равно, где ночевать. А у меня начались настоящие семейные проблемы. И я под их гнетом постепенно опускался, переставал бриться, ходил в «рабочей» одежде. Моя компания находилась теперь здесь, «у Иваныча».
Жизнь круто изменилась всего за несколько месяцев.
В короткие минуты возвращения в здравый рассудок, я был готов сам себя прикончить, вспоминая прежнюю работу, благополучие, теперь казавшееся зыбким сном. Вспоминал жену, дочь, которая училась в областном центре и постоянно нуждалась в деньгах; вспоминал сына. Наверное, все они теперь меня презирали. И поделом.
«Тем лучше, – думалось отстранённо.– Сдохну, жалеть долго никто не будет, быстро выкинут из памяти, как ненужную вещь. Не хочу, чтобы мои дети так же мучились и переживали, как я после похорон отца».
Домой приходил, когда жена была на работе.
С любовью оглядывал книжные полки, на которых стояла вся мудрость мира; заходил в комнаты и в диком отчаянье осознавал: я здесь больше не нужен.
И уходил обратно.
Все кончено.
5
Однажды в нашем логове появилась женщина.
Она вошла, когда мы разливали очередную порцию водки.
Вонь, естественно, стояла жуткая, несмотря на открытую форточку; повсюду валялись пустые бутылки, промасленное тряпьё и грязная бумага.
Ринат уже лежал на диване, блаженно посапывая. Мы с Андреем играли в карты.
Впоследствии, анализируя
Она едва переступила порог, а на меня пахнуло прежней жизнью, в которой была Йен.
Нет-нет, прочь!
Белые брюки, красный свитер, волосы цвета соломы, она казалась доброй пришелицей из того, теперь далекого от меня, мира.
– Здравствуйте!
Андрей посмотрел на неё, как на врага, даже глаза изменили цвет.
– Вы, женщина, не туда попали, – сказал он. – Контора находится выше, так что вам туда. У нас таких не бывает.
Она лучезарно улыбнулась и певуче ответила:
– Нет, именно сюда. Мне нужен ваш визави.
– Какой еще «визави»? Это наш бригадир, а не визави какой-нибудь! Так что, идите отсюда.
– Андрюша, перестань, – охладил я его. – Надо разобраться, потому что ошибочка выходит.
Неуклюже поднялся с места.
– Вам точно не сюда, а я – никому не нужен.
– Выйдем на улицу? – попросила она, точно зная, кто ей нужен. – Мне с вами необходимо поговорить.
– Хорошо, выйдем и быстрей с этим покончим.
– Не ходите, – холодно сказал Андрей. – Ни к чему это.
– Я сам разберусь.
Мы поднялись по ступенькам и вышли во двор.
Господи, как хорошо, как свежо! У скамейки – два клена. Мягкий ветерок нежно перебирает их лапоподобные листья. Тихое солнышко.
– Присядем?
– Говорите побыстрей, – попросил я, – а то у меня там водка выдыхается.
– Будете пить дальше?
– Обязательно. Мне больше ничего не остается. К тому же, вас это не касается. Лучше скажите, кто вы и что вам надо?
– Меня зовут Татьяна Эдуардовна. Я – экстрасенс, из столицы.
– Очень приятно. Дальше что?
– Я – экстрасенс, – повторила она настойчиво.
– Поздравляю.
– Вам ничего это слово не напоминает?
– Шарлатанов много среди вашего брата, – ответил я.– Сейчас – это расхожее слово. В этом городе, пожалуй, более употребляемыми и обесцененными являются слова «журналист» и «поэт».
– Перестаньте! – сказала она неожиданно твердо. – Перестаньте дурачиться. Лига Магов, Общество Целителей, великий Макенкули, ваша…
Во мне всё мгновенно всколыхнулось.
– Не смейте продолжать! – крикнул я хрипло. – Вы её ногтя не стоите. Экстрасенс… Я не знаю, что это такое. Зато я точно знаю, что такое целитель!
Видя её смирение, смягчился.
– Милая женщина, я этой жизнью достаточно покорежен, но каждое ваше слово – это гвоздь в мою бедную голову.
– Успокойтесь, пожалуйста, – попросила Татьяна Эдуардовна. – Я не хотела вас заводить. Просто теперь вижу, что вы ничего не забыли.