Целитель
Шрифт:
Они не колеблются, для них всё решено ещё от Сотворения Мира. Никакими посулами их на противоположную сторону не переманишь. Запугивать – пустая трата времени, – в порывах своего бескорыстного служения, они напрочь лишены всяких сомнений: рисковать жизнью или отдать её во имя Света для них – обыкновенное дело.
Их немного, но сказанное ими слово, совершённое деяние вдохновляет, учит и даже спасает тех, кто спасения жаждет.
Пусть не сразу человек уверует в силы, заложенные в нём Создателем, пусть не в миг осознает,
Но при условии, что взвешивать мощь врага люди станут объективно, ибо воздействует он на уровне подсознания. А присутствие самого врага узрят в истинной реальности.
Он зрим и прелестен.
Он полон быстрых и доступных соблазнов.
Он лишен традиционных условностей.
Он обаятелен.
Он призывает брать от жизни всё.
Он ничего не требует взамен.
Бери! Забери! Отбери!
Убей того, кто не отдаст и – тебе ничего не будет.
Давай! Ведь одной ногой ты уже на Той стороне!
Соверши настоящий поступок, уйди весь.
Забудь родных, забудь отца и мать, наплюй на родину, ведь она только там, где тебе хорошо….
Эти античеловеческие лозунги действуют.
Они и только они – есть ответ на вопрос, почему мы так быстро изменились?
Почему вставили железные двери и решётки на окна, наглухо загораживая себя от мира?
Почему стали чёрствыми и жестокими?
Почему плюём на ближнего и радуемся, когда ему плохо?
И ещё тысяча разных «почему».
…Но меркнет свет солнца.
А Проклятая Сотня стоит у самой границы.
Глава 3. Когда в голове зазвонит колокол – подайте сигнал
«Зверь преодолел несколько последних ярдов, отделявших его от жертвы, и с удивлением обнаружил, что человек стоит на коленях, отвернувшись от своего преследователя».
Хили Д.Э. «Лилит. Свет и тьма»
1
Этой ночью наш городок просто задыхался от присутствия сил Зла.
Люди метались в недоумении: одних сражал стресс, других – инфаркт, третьи падали без сил и не могли подняться.
Изнемогая, обращали глаза свои к небу. Но и там… Черные облака, сквозь которые никак не мог прорваться лунный свет, тяжело ходили по небосклону. А чуть пониже их, бесшумно махая огромными крылами, над городом размыто парило Недобро.
Я продолжал поиски.
Меня валила с ног усталость.
Но тяжелее всего было слышать однообразные отказы, чувствовать неумелое враньё и просто ощущать, что вчерашние друзья тяготятся моим присутствием.
В притчах Соломона сказано:
«Лучше блюдо зелени и при нём любовь, нежели откормленный бык, и при нём ненависть».
Знал старик настоящую правду.
Было под полночь, когда я вышел
Когда-то он был хорош по отношению ко мне, и уверял, что я «всегда могу рассчитывать на поддержку и помощь»…
«История пошлая, обыкновенная».
Я свернул в городской парк и неторопливо побрёл через пустое пространство, которое ещё не успели благоустроить и заставить аттракционами; решив, таким образом, сократить путь к дому.
Здесь было по-осеннему уютно и тихо, и только немыслимым изваянием расплывалось в темноте «чёртово» колесо. Сбоку тропинки виднелись пучки кустарника, свешивались ветки старых клёнов. А за ними тянулся парковый забор, в котором, как мне помнится, была лазейка, выводившая на дорожку, ведущую к моей девятиэтажке.
Мысли мои были мрачнее всякой тёмной ночи.
Рухнула последняя надежда и больше я не знал, к кому обратиться с бедой и как избегнуть позора. Бывший редактор, стихотворец, благополучный человек и – такое!..
Многие закатывали глаза, обсуждая моё нынешнее положение, но никто не приложил руки, чтобы положение это помочь исправить. Я твёрдо знал, что, лишившись крыши над головой, я потеряю всякое право называться человеком и семьянином.
Несколько раз пытался выйти на контакт с Верой Авдеевной, но она просто клала трубку, услышав мой голос.
Так я шёл и так думал, благо, никто не мешал.
Но вдруг мной овладело смутное беспокойство. Я глянул вперёд и ощутил опасность. Подсознательно. Какую, от кого – непонятно. Но ощущение опасности было явственным и физически ощутимым.
Говорят, реальная угроза – это звонок. Тогда перед лицом неминуемой смерти, в обреченной голове должен звучать колокол.
В эти дни я умереть не боялся. Но смерть не решала проблем, она могла лишь задержать их на время.
И что колокольный звон перед этим? Только помните, если колокол вдруг зазвучит в вас, подайте какой-нибудь сигнал.
Его первые раскаты доносились будто издалека. Потом ближе, слышнее. А на следующих ударах уже надо было зажимать виски обоими руками, иначе голова могла развалиться как перезревший арбуз.
Резко утихло.
Я немного посидел на корточках, зажмурившись.
Но стоило открыть глаза – увидел Их.
Они были в полусотне метров.
Пять неподвижно стоящих фигур, отливающих вороно-угольным блеском.
«Апокалипсис», – мелькнула мысль.
Стало понятно, что уйти отсюда мне не суждено.
«Ну, вот и всё. Вот враз и отвечу за неправедную жизнь, за жену, которой сгубил молодость, за детей, которым не дал нормального детства, за родителей, брата и сестёр, к которым не проявлял должного почтения».