Целитель
Шрифт:
Я равнодушно махнул рукой.
– Извини. Ты права. Но эта инетовская возня меня пока что мало трогает.
– Возможно, – ответила она. – Но есть и другие способы: взяться за тебя по-настоящему…
– Что это значит?
– Значит, по-настоящему! Активная кампания в прессе, организация шоу на телевидении… Ведь все средства массовой информации настолько продажны!… И однажды ты проснешься знаменитым на весь белый свет. В отвратительном смысле этого слова. Настолько отвратительном, что даже родные дети тебя перестанут считать за человека. Представляешь?
– Господи! –
– Всё возможно, дорогой, исключительно всё…
– Неужели вы это допустите?
– Мы не всесильны, к сожалению. А ситуации иногда меняются настолько стремительно, что предугадать их невозможно. Конечно, позже мы потребуем наказать виновных, но существенно это твоего положения не выправит. Они отдадут нам на заклание своё быдло, которое использовано. Потому что это быдло или само совершает ошибку, либо её приписывают. Чаще всего совершают. И губит их привычное оружие: вседозволенность, наглость, зазнайство и заговоры, которые они повсеместно плетут, втаптывая в грязь очередного неугодного, на которого указал «всевластный» перст паршивого клерка. И случается это тогда, когда всем – друзьям, врагам – изрядно надоест их бесцеремонность и обязательно находится такой же, как они сами. Свидетель, скажем так. Не предотвратили, не предупредили, не ликвидировали… Как будто они способны что-то предугадать или предотвратить. А потом просто уничтожат, выторговывая их головой какой-нибудь милый пустячок у нас.
– Хорошо, предположим, один из вариантов. А дальше что?
– Я хочу, чтобы ты помнил, что утрата родных, причем не только с их, но и с твоей стороны, является первой ступенью на пути перехода в иное существование.
После этих слов она сникла и замолчала.
– Тина, ты знаешь о дальнейшем? – повторил я настойчивей. – Прошу тебя, договаривай. Однажды мне уже не договорили, и я был лишен всякой возможности защитить себя, только потому что не знал, с кем имею дело.
– Об этом не будем, – ответила Тина. – Я не могу… Скажу одно: сознательно готовься к худшему, испытаний будет много.
– Только и слышу: испытания, испытания… Одни проходят, другие наступают. Сколько мне их определено? Так можно стать параноиком и в каждом, даже самом незначительном препятствии, видеть очередное испытание…
– Мы каждый день их проходим, в той или иной мере, – твёрдо сказала Тина. – И то, что тебе ещё предстоит, тоже бывало много раз. И порой самое незначительное, казалось бы, испытание, убивало громадную личность, которая позволила себе на долю секунды расслабиться…
Она внезапно помягчела, стала простой, домашней и умоляюще добавила.
– Прошу тебя, заклинаю: уцелей! Пойми, ты один из тех немногих счастливчиков, которые были изначально определены к Свету. Потому ты так одинок. И будешь оставаться одиноким, в этом нет сомнений, таким же, как и все мы. Потому столько испытаний, что Свет тебя определил. Это Дар и за него надо расплачиваться.
– Я ведь не просил об этом Даре. Он мне хуже камня на шее.
– Не говори так. Кто-то должен противостоять всей этой дряни… Вот и досталось – тебе, мне, и ещё нескольким сотням
Она пристально поглядела на меня.
– Мы все одиноки, потому что наша судьба – не в нас самих, потому что мир очень хрупок. Ты не представляешь пока, как он хрупок, потому его и приходится постоянно оберегать. Представь, что – совершенно случайно – где-то, у кого-то сошлась какая-то комбинация цифр; фанатик-учёный вывел формулу; безумец изобрёл страшное заклинание… И всё – угроза становится настолько реальной, что впору сбегать куда-нибудь на Луну.
Она немного помолчала, потом тихо договорила:
– Наша задача состоит в том, чтобы ничего этого не случилось.
– Цифры не сошлись, – повторил я, – формула не вывелась, фанатик не изобрёл.
– Именно так, – согласилась Тина. – Для этого мы работаем, для этого выедаем собственные мозги. У вас с Юрием Тимофеевичем пока задача локального характера. Ваша столица – это новый город. А новый город, как новый сосуд, заполнить можно, чем угодно… Я приведу тебе небольшую цитату из Книги Исайи, чтобы ты понял всю реальную опасность. А ведь это было написано много сотен лет назад.
Она стала читать: «Как сделалась блудницею верная столица, исполненная правосудия! Правда обитала в ней, а теперь – убийцы. Серебро твоё стало изгарью, вино твоё испорчено водой. Князья твои законопреступники и сообщники воров; все они любят подарки и гоняются за мздою; не защищают сироты, и дело вдовы не доходит до них». Конец цитаты.
Тина положила книгу на стол и сказала – торжественно и строго:
– Вашей задачей является не дать силам Тьмы завладеть этим городом.
От неожиданности я чуть не поперхнулся, и первые пару минут не мог ничего ответить, только выделывал пальцами какие-то замысловатые кренделя. Потом тихо спросил:
– Вот такая задача, да? Так просто? Взяли и не дали Тьме завладеть огромным городом, который, к тому же, всё время строится и расширяется?! Вы считаете, нам это под силу? Мне пришлось увидеть лишь один из мизерных выплесков черной энергии… Это уму непостижимо! Чем мы ей сможем серьёзно противостоять?!
– Не надо таких слов, – спокойно ответила Тина. – Для нас не бывает нерешаемых дел. И помни, что ты здесь не только для излечения. Ранили тебя или нет, ты всё равно должен был оказаться в моём имении. Так что давай работать. Левитация, телепатия, телекинез, невидимость, гипноз, обереги, чтение мыслей, прохождение через стены и, наконец, основы этой пресловутой магии – это первые этапы твоего обучения.
После этих слов я просто застыл на месте.
А она добавила.
– И ещё, милый друг, полное восстановление памяти… Вот этим всем вы и будете оберегать ваш славный город. Правда, мне он больше нравился тихим провинциальным, но ничего, теперь он Большой Город. И его нельзя отдать на откуп всякой нечисти.
Начала «обучения» я ждал со страхом и трепетом. Но Тина оказалась тонким психологом и умелым преподавателем этих необычных дисциплин. Через пару занятий во мне даже появилась и стала разрастаться уверенность: всё получится.