Целитель
Шрифт:
И получалось. Правда, не вдруг и не сразу…
– Скажи, тебе иногда снятся сны, что ты летаешь? – спросила она как-то.
– Нет, Тина, мне снится несколько другое, – ответил я, с удовольствием вспоминая. – Мне много раз снилось, что я перепрыгиваю широкие реки с одного берега на другой, либо кручи высокие, рвы, овраги… То есть, подпрыгиваю и лечу… да, лечу, только над землей, а не по небу.
– Вот тебе и прелюдия к началу обучения левитации!
С началом обучения, началось и восстановление
Но началось оно с тяжёлых эпизодов.
4
Уж больно глупо я тогда попался.
Была середина лета. Я решил сходить в рощу за грецкими орехами.
В эту пору они особенно сладки, молочны… Взял с собой автомат, но, когда полез на дерево, оставил его внизу, слишком понадеявшись на кажущуюся тишину и полное отсутствие всяких передвижений. И немного увлёкся.
Тянулся то к одной ветке, то к другой, срывая зеленые плоды, формой похожие на куриные яйца, и вспоминая беззаботную пору первых месяцев жизни в Молдавии.
Руки почернели от сока.
Набралось достаточно.
Стал спускаться вниз.
– От спасибо! – услышал радостный возглас и увидел, как фуражка с орехами у меня уплывает из рук.
Передо мной стояло семеро небритых оборванцев, с разномастным оружием в руках – от дробовика до «Стечкина». «Уголовники», сразу определил я. Это было не очень страшно, но и хорошего ничего не предвещало.
– За орехи спасибо, – сказал самый здоровый, видимо, главарь, с очень сильным украинским акцентом. – За «калашника» – великое спасибо!
– Пожалуйста, – ответил я. – Вы кто такие?
– Мы кто такие? – хохотнул один из «шестёрок» – это сразу определялось. – Вот кто вы, господин старший лейтенант? Из каких частей? Какого подразделения?
– Тебе это надо? – перебили его. – Военный, да и военный. Что, не видишь? Нам и те и другие не товарищи. Эй, давай-ка сюда всё своё барахло, и не вздумай дурить. Завалим и не поморщимся.
Я снял с шеи бинокль, вынул из ножен охотничий нож, отдал пистолет, компас.
– В загашнике есть что-нибудь?
– Ничего.
Меня обыскали.
– Что дальше, господа бандиты? – спросил я, как можно беспечней, и тут же получил крепкий удар в зубы, который свалил на землю.
– Вопросов не задавать, язык – в задницу засунуть. Если не поймёшь, падла, завалим на месте. Пошли потихоньку.
Движение продолжалось не очень долго – до небольшой полянки, где уголовники разбили лагерь.
Меня привязали к дубу, привязали так сильно, что больно шевелиться.
Разожгли костёр и стали совещаться.
В общем, из коротких фраз я понял, что бандиты собираются ночью напасть на деревню Слепнёво, что находилась неподалёку и была крепкой, зажиточной.
– Я видел, какие там девки есть, – похотливо трещал
– Будут тебе и девки, и бабы, – мрачно ответил главарь. – Мужиков всех в расход, пусть знают наших. Оставим этого, – он кивнул на меня, – будут виноваты русаки.
– И всё сфотографируем, – добавил некто, одетый по форме, правда, непонятно чьей, но форме.
– Или, может быть, ты к нам пристанешь? – крикнул мне главарь. – Нам такие вояки пригодятся.
– Нет, не пригодятся, – ответил я спокойно. – Я не умею убивать ради развлечения… Вы – мразь, подонки, отребье, козлы ушастые! А я – человек, воин, я защищаю людей. Так мне ли быть с вами – падалью – в одной команде?
Они повскакивали с мест.
– Батька, дай я его сейчас порешу?! Я на кусочки буду его резать, а он станет орать… Весело будет… Дай, батька?
– Отвяжите его, – тихо повелел «батька».
Меня отвязали.
– Всыпьте ему трошки… Но не до смерти… Он нам ещё пригодится…
На меня мгновенно накинулись пять человек.
Небо потемнело в глазах.
Били со знанием дела.
Хорошо минуты через четыре сознание отключилось, и я уже ничего не чувствовал.
Очнулся от холода. Меня поливали колодезной водой.
– На ноги поставьте.
Поставили на ноги.
– Снова привяжите к дубу.
Привязали.
– Мы решили, что ты, поганый москаль, нам не нужен. Таскать тебя с собой – хлопотное дело. Убейте его, хлопцы!
«Хлопцы» выстроились в шеренгу и нацелили на меня свои разношёрстные стволы.
– Захочешь жить, крикни сейчас два раза, мол, не убивайте… И не убьём тогда, стало быть. Давай!
– Пошел ты, ублюдок сраный! – сплюнул я кровью.
И я стал орать на весь лес, выпустив из себя весь набор матов, которые знал, добавив очень «веские», типа, вас из задницы достали, а не мама родила…
Умирать я и в самом деле не боялся. Мне было всё равно. Но и становиться одним из этих не хотел. Что потом обо мне скажут нормальные люди? Что скажут в роте? Мол, замком оказался дешёвкой и трусом? Нет, лучше смерть. Воин всегда должен быть готовым к смерти, в этом и состоит его долг.
Уголовники после такой матёрщины аж рты разинули.
– Ну, даёт, – сказал один из них. – На зоне и то такого не слышал.
– А-а-а, сука! – заорал «шестёрка». – Это ж нас пидар высрал, а не мама родила. Мочи его!!!
Загремели выстрелы. Отлетала кора с дерева, сыпались листья, падали ветви. Но ни одна из пуль меня не коснулась.
– Смелый ты хлопче, – сказал главарь, подойдя ко мне. – Был бы трусом, то прирезали бы, как пса. Но ты смел… уважаю.
– Пошел ты со своим уважением!