Целуй меня страстно
Шрифт:
— Валяйте.
— Насколько это серьезно?
— Что может быть серьезнее, чем убийство?
— Но разве ее убил Карл?
Когда она повернулась ко мне, ее глаза были полны слез.
— Точно я этого не знаю!
— Значит, вы не уверены?
— Да, но мне и не нужна уверенность.
— Но... вы же полицейский?
— Нет. Я — никто и при атом настолько важная персона, что некоторым людям очень хочется меня прикончить. Единственная загвоздка в том, что им никак не удается этого сделать.
Я подрулил
— Вы говорили о вашем брате.. Девушка даже не взглянула на меня. Она докурила сигарету и выбросила ее в канаву.
— Мне нечего сказать... Я знаю его и знаю людей, с которыми он связан. Конечно, их не назовешь лучшими представителями человечества, хотя Карл постоянно общается с ними. В общем, у него есть то, что им нужно.
— Вы слышали когда-нибудь о Берге Торн?
— Да, я хорошо ее помню. В свое время я думала, что Карл на ней просто помешался. Он... он долго содержал ее.
— А почему он ее бросил?
— Этого я не знаю. — Голос ее дрогнул. — Она была девица с характером. Я лишь припоминаю, что однажды ночью они сильно поссорились, и после этого Карл потерял к ней интерес. У него появилась другая...
— И это все? Майкл кивнула.
— А о мафии вы слышали? Она снова кивнула:
— Майк... Карл не из их числа. Я знаю... что он не из тех.
— Даже если б это было не так, вы бы об этом никогда не узнали.
— А если это так?
Я пожал плечами. На вопросы вроде этого есть только один ответ. Она мяла пальцами сигарету.
— Майк, теперь я хотела бы вернуться обратно.
Я выбросил окурок за окно и включил мотор. Девушка закурила новую сигарету. Она ничего не говорила, но плечи ее судорожно вздрагивали, словно она пыталась сдерживать рвущиеся из груди рыдания.
Я подвез ее к дому и открыл дверцу машины.
— Мисс Фрайди...
— Да, Майк?
— Если вам покажется, что вы знаете на мой вопрос ответ, позвоните мне, пожалуйста.
— Ладно, Майк. — Она уже собралась вылезти из машины, но вдруг резко повернулась ко мне:
— Вы похожи на фанатика, Майк. И мне очень жаль и себя, и вас.
Ее губы были слишком близко. Слишком. Мои пальцы коснулись ее волос, внезапно уста наши сомкнулись. Я ощутил теплоту и нежность этих влажных, чуть подрагивающих губ, я упивался их сладостью, но сумел остановиться, пока страсть не овладела мной целиком. Она чуть заметно улыбнулась, дотронулась кончиками пальцев до моего лица и выбралась из машины.
Весь обратный путь до Манхэттена я ощущал чудесный вкус и влажную теплоту ее губ.
Гараж был забит до отказа, и я припарковался у тротуара. Боб Джилли уже поджидал меня.
— Как дела? — поинтересовался я.
— Да, Майк, — проговорил он, — ну и задал ты мне работенку!
— Ну?
— Все в порядке. Я проверил две дюжины вариантов, прежде чем выяснил, где сделаны эти головки. Этим
— И что?
— Головки заказали по телефону, заказ оплатили через посыльного.
— Здорово!
— Хочешь, чтобы я покопал здесь еще?
— Не стоит, у этих ребят свои методы. Ну а что насчет машины?
— Это еще одна задачка... Она из Бронкса Парень, купивший ее, заявил, что хочет сделать сюрприз своему деловому партнеру. Платил он наличными. Продавец позволил ему взять чистые бланки всех документов с условием, что тот вернет их в магазин через пару дней. — Боб открыл ящик и достал конверт. — Вот эти документы, Майк. Они оформлены на тебя.
— А кто купил машину?
— Угадай...
— Смит? Джонс? Робинсон? Кто?
— О'Брайен. Кленси О'Брайен. Он посредник. Какой-то неприметный человечек. Никто толком не смог его описать. Ты же знаешь, бывает такой сорт людей.
— Знаю. Ладно, Боб, брось это все. Не так уж это все и важно.
— Что, Майк, дело плохо? — Он пристально посмотрел на меня.
— Может быть и хуже.
Я распрощался с ним и вышел на улицу. Кругом было полно народу. Люди забегали в магазины и торопливо выходили из них. Женщины везли в колясках детей.
Самый обыкновенный день, подумал я. Хороший день. Я уселся в машину и отправился домой. Полчаса ушло на то, чтобы добраться до места, еще полчаса — на то, чтобы перекусить в кафе на углу, после чего я вошел в дом и поднялся на свой этаж, нащупывая в кармане ключи.
В любой другой раз я бы обязательно их заметил. В любой другой раз снаружи было бы темно и моим глазам не пришлось бы привыкать к полумраку. В любой другой раз у меня был бы с собой пистолет и со мной не так-то просто было бы справиться. Но это произошло сейчас.
Они появились из разных концов коридора. Их было двое с длинноствольными пистолетами в руках. Я вошел в лифт и стоял, повернувшись к двери, пока мы спускались на первый этаж. Там мы вышли на улицу и направились к моей машине.
Тот, что был ростом пониже, обыскал меня и очень удивился, не найдя при мне игрушки. Ему это, кажется, не понравилось. Он пошарил под сиденьем, пока его приятель упирался дулом пистолета мне в спину, затем полез в машину.
В такой ситуации говорить не о чем. Ты просто ждешь и надеешься, что произойдет что-нибудь непредвиденное, хотя прекрасно знаешь, что любая случайность обернется против тебя. Ты утешаешь себя мыслью о том, что в тебя не станут стрелять среди бела дня, но все же не пытаешься убежать, потому что это Нью-Йорк. В Нью-Йорке каждую минуту что-то случается. Люди привыкли к этому и, услышав выстрелы или крики, даже не оборачиваются. А если человек валяется на тротуаре, какая разница — пьян он или мертв?