Цемфелада

Алексей Леус

— Без эмоций, глупое, а в глазах не разум, а голод? — спросила Вивиана Клитен.

— Да, Вивиана, именно так. Страшная тварь, скажу я вам, и неожиданно сильная.

— Это малеф, злой дух, слуга чёрного медиума. Огастин у нас ведь маг-призыватель, тот же спиритист. Тогда, всё предельно ясно.

— Именно. Мне в тот момент всё так же ясно стало. Я его три раза достал, особенно сильно по спине, но гад слишком быстрым оказался, сбежал. Я за ним! По пути ору, собираю всех подряд, преследую эту тварь, вбегаем в малый зал, а там принц и Деликий с ним. Мы на Деликия набросились, но принц его защитил. Негоже, мол, старого и больного человека обижать.

Я ему всё рассказал, а тот сделал вид, что не верит. В общем, осмотрели труп короля, потом сообщили, что и наследник мёртв, и тогда Огастин объявил, будто бы это принцесса подослала злого духа, короля убить и всю его семью, и он один спасся. После этого, Огастин всё повторил перед войском, объявил себя королём, принцессу чёрной ведьмой, продавшейся злу за власть и призвал готовиться к войне.

— Вот же гад…

— Ещё какой. Я же Деликия достал, толкнул в бок, так он так скривился, как если бы я ему несколько рёбер разрубил. Так что, он это был. Могу поклясться. И мои люди мне поверили. Первый корпус полностью контролирует стену и башни Верхнего города. Мы солдаты. Политика, это одно, а нежить и злые духи, совсем другое. Я не буду служить чёрному колдуну! Никогда! И никто из моих людей!

Старый генерал, Виникус Десима, стал на колено перед Килией, двое офицеров развернули знамя корпуса и флаг Иретирии, и принёс присягу светлой королеве, защитнице народа и его матери.

Генерал произвёл впечатление на всех. Даже Цемфелада была тронута почти до слёз. Честный, преданный, решительный человек, точно знающий, что есть хорошо, а что плохо. Служить короне-хорошо, злые духи, убивающие королей — плохо.

Но не все поверили старому вояке. Часть гвардии засела во дворце, никого не впуская и не выпуская, прибывшие воевать за короля дворяне также разделились. Некоторые покинули королевскую крепость и присоединились к первому корпусу, но большинство признали Огастина королём. Они не верили, что принц мог убить своих отца и брата ради короны, да ещё в такой ситуации, и обвинили во всём принцессу.

— Как там Урана? — спросил генерала господин Сист.

— Не знаю, Растус, не знаю. Я ей всё рассказал, что видел. Для неё это страшный удар. Посоветовал ей раздеть Деликия. Тьма всегда оставляет следы. Вначале, душу поганит, а потом, когда душа уже гнилая, и тело страдает. Что делать планируете?

— Планируем, Виникус. Килия теперь и твоя королева, а ты её генерал.

— В таком случае, моё мнение таково: Огастина отпускать нельзя. Он ещё не обратился, но его душа уже черна. Чёрного мага следует уничтожить.

У всех было точно такое же мнение, но они опоздали. Огастин напал на Порт, с боем захватил недостающие лодки и ладьи, и ушёл по воде вместе со своей небольшой армией в Исорию, родное герцогство Флавиев.

Килия, поблагодарив Цемфеладу, руководство наёмников и членов ордена, отбыла во дворец, готовиться к коронации. Огастин убежал вместе с короной, но Урана Флавия решила отдать Килии свою, пока та не отберёт оригинальную корону Иретирии. Она отказалась от Огастина, отказалась от короны и попросила лишь одну милость: провести ритуал погребения над мужем и сыном по королевскому протоколу и похоронить в королевском склепе. Килия согласилась. Нет смысла мстить мёртвым. Преследовать Огастина решили после коронации. Торопить события смысла не было. Сейчас, королевству нужна была власть и чёткая позиция королевы, чтобы успокоить волнения.

Лорус Картиман, так и не получив обещанного, отвёл войска от границы Ратии,

прислав очень вежливое письмо с поздравлениями и пожеланиями всего и побольше, выразив надежду на сотрудничество.

Урана бродила по дворцу словно привидение, стараясь прогуливаться среди ставших привычными садов и стен, когда было меньше всего народа. Её старались поддержать, оказывали те же почести, но они ей уже были не нужны. В один из вечеров, когда Килия закончила очередное совещание, она зашла к будущей юной королеве и удивилась, заметив, что та ей даже рада.

— Ты хорошо со мной обращаешься, почему?

— Вы не делали мне зла, ваше величество, вы не преступница, не заговорщица. Формально, вы ещё королева.

— Королева? Нет, Килия, я перестала быть королевой в тот момент, когда увидела Деликия. По пояс чёрный, в каких-то шишках, вмятинах, пятнах. Малеф, созданный моим сыном. Огастин закрыл его собой… Одно движение, Килия, всего одно слово и мои гвардейцы разорвали бы их на куски. Я видела решимость в их глазах… Но я не смогла.

Урана села на подоконник и посмотрела в окно. Люди улыбались. Простые дворцовые слуги, возились в саду и улыбались. Они были рады тому, что никакой войны не состоялось, что бояться больше нечего. Никто не будет врываться в их дома, обвиняя в поддержке короля, или наоборот, принцессы, и жечь, пытать, убивать. Всё закончилось и настал мир!

— Огастин ваш сын. Никто не вправе вас судить или в чём-то обвинять.

— Я вправе! Огастин не сын Креону.

— В смысле…

— Элид Хортин, он его отец.

Килия ошеломлённо пожала плечами:

— Мне это имя особо ни о чём не говорит. Он вроде как был тёмным магом? Его казнили после смерти отца вроде…

— Его не казнили, его убили. Чтобы говорить не начал. Это он убил твоего отца, Приска Лларци.

Принцесса отшатнулась, потом встала и отошла к огромному столу для совещаний, подвигала фигурки корпусов с установленными в специальные пазы полками.

— И вы… Вы всё это время знали…

— Догадывалась. Не сразу начала догадываться. Пойми, я любила Креона. Я всегда любила только его.

— Правда? А как же этот, Элид…

— Это была страсть. Просто… Не знаю, что это было, но прошло быстро. Он был младше Креона, всегда такой жизнерадостный, сильный, красивый. Даже складки его одежды всегда были идеальны! Умный, образованный, начитанный, он знал на память целые поэмы, труды философов, великих стратегов! Разбирался в вине, драгоценностях, лошадях, в искусстве. Это была обжигающая, но мимолётная страсть. Весенний ручей: льды растаяли, и он пересох. А Креон остался, той самой, полноводной рекой, что и горы раздвинет, и степи пересечёт.

— Зачем ему было убивать моего отца?

— Килия, я правда не знаю. К тому времени мы были чужие друг другу люди. Знаю только, что у него на теле нашли чёрные миазмы. Его тело умирало, это необратимый процесс. Он стал чёрным магом. Ну или тёмным, кому как нравится. Оставалось только обратиться. Уверена, у Огастина на теле сейчас такие же. Мне неизвестно, что произошло между Креоном и Элидом. Может быть, Креон что-то узнал, может наоборот. После того как Элида втихаря убили, выставив потом это казнью, со мной пытался встретиться его слуга, такой же малеф, как и Деликий. Он успел сказать только, что Элид убил Приска Лларци. Инквизиторы убили его буквально в метре от меня. Понятно, что без приказа короля они бы на такой риск не пошли, малеф мог бы меня отправить к Привратнику одним ударом, а мог и заразить.