Цена молчания
Шрифт:
Неужели она думает, что, обольстив, сможет убедить его отказаться от поиска правды и заняться другим, более приятным делом?
Если бы только ее кожа не была такой сладкой, словно вино с медом, губы такими горячими и зовущими, как костер зимой, он бы оттолкнул ее. Но Дереку пришлось признать, что он по-прежнему хочет эту женщину, что еще не насытился ею, что она по-прежнему царит в его снах и мечтах.
Что ж, тогда остается играть по ее правилам. Секс без любви — не в первый и не в последний раз, — от него тоже
Он провел рукой по гибкой спине, скользнул на мягкую, округлую грудь, принялся слегка поглаживать набухший сосок сквозь тонкую ткань рубашки. И с рассудочной радостью отметил, как дыхание Джентианы прервалось и затрепетали ресницы.
Первая ночь была окрашена в тона нежности и ласки. Узнав, что он ее первый мужчина, Дерек почувствовал необъяснимый восторг и постарался сдерживать себя. Теперь ему хотелось овладеть ею с неистовой страстью и провести долгие часы, утверждая над ней свою власть. Он должен сделать ее настолько своею, чтобы она уже никогда не могла ни на кого смотреть с вожделением.
И Дерек поцеловал ее — требовательно, с неожиданной жестокостью.
Джентиана застонала — но не от боли, от переполняющего ее наслаждения. Сейчас ей требовалась не нежность, а утоление дикого необузданного желания, и, увидев ее прикушенные в истоме губы, Дерек позабыл о своих коварных планах.
В промежутке между поцелуями он подхватил ее на руки и отнес в гостиную, захлопнув дверь перед носом у Джейка. Он медленно опустил ее на диван и одним быстрым движением сорвал ночную рубашку.
На этот раз любовники предались долгим ласкам. Дерек открывал перед Джентианой ее же собственное тело, беззвучно рассказывая о потаенных секретах, посвящая в таинство для искушенных. Его горячие, умелые и сильные руки превращали прелюдию любовного акта в смесь небесного блаженства и жаркой пучины преисподней — не несущую, однако, освобождения от томительной пытки вожделением.
Наконец с губ Джентианы сорвалась мольба — она звала Дерека по имени, желая разделить с ним восторги. Но тут он отстранился и резко произнес:
— Это не сработает, Джен. Не знаю, как далеко ты хочешь зайти, но я не собираюсь рисковать. Еще не хватало, чтобы ты забеременела. И послушай, сколько бы раз мы ни занимались любовью, я не перестану допытываться, как погиб Эдди.
Рухнув с высот неземного блаженства, молодая женщина окунулась в ледяное озеро унижения и пустоты. Она сжала зубы, чтобы не разрыдаться, и буквально скатилась с дивана.
Дерек не стал ее удерживать, а спокойно улегся на спину, невозмутимо глядя в потолок. Заметив, что она ищет ночную рубашку, он равнодушно пробормотал:
— Она, наверное, упала куда-нибудь на пол. — И отвернулся.
Найдя рубашку, сгорающая со стыда Джентиана в одно мгновение очутилась у двери.
— Доброй ночи, — рассмеявшись, крикнул Дерек, прислушиваясь к ее торопливым шагам.
Джейк
Сейчас Джентиана ненавидела Дерека. Она готова была его убить и при этом понимала, что любит его. Боже, когда она успела влюбиться? И как это получилось? Он ведь только и делает, что изводит ее постоянными угрозами.
Да, конечно, Дерек спас ее. Но этого недостаточно, чтобы объяснить столь разительную перемену в ее отношении к нему. Пожалуй, невозможно точно определить, когда именно это произошло, ясно только, что сейчас она любит его. На деле все оказалось куда сложнее и горше, чем простое физическое влечение.
И теперь уже слишком поздно: сердце ее, как раньше тело, приняло сторону врага, и она не в силах помешать этому.
Проснувшись, Джентиана открыла глаза навстречу ясному воскресному утру, ничем не напоминающему о вчерашнем шторме.
Надев джинсы и рубашку, она вышла на цыпочках — Джейк, естественно, крался следом — на крыльцо и подставила лицо ласковым лучам солнца.
Впрочем, сегодня она замечала не только красоту, но и причиненные непогодой разрушения. Помимо всяких мелочей самым опасным было, пожалуй, то, что старая груша, росшая неподалеку от дома, рухнула и перекрыла дорожку. С крыльца не было видно, пострадали ли грядки или для них все кончилось благополучно.
Джентиана как можно дольше оттягивала момент, когда нужно будет спилить дерево, хотя уже давно знала о его ненадежности. Дело в том, что груши посадил ее прадедушка, когда домик на берегу моря только строился, и они напоминали о когда-то большой семье, постепенно угасающей.
— Все эти деревья представляют опасность. Их нужно спилить, — раздался со стороны голос Дерека.
Молодая женщина вздрогнула и резко обернулась, стараясь унять сердцебиение. Джейк, коварный предатель, и не думал предупреждать ее о приближении чужака, а преспокойно сидел рядом, свесив язык. Затем, вильнув хвостом, он отправился по своим собачьим делам.
Видимо, Дерек уже побывал на яхте и успел переодеться. Он выглядел посвежевшим и бодрым. Однако старые груши мало привлекали его — он смотрел только на Джентиану, не скрывая подозрительности во взгляде.
— Знаю, — произнесла она, обнимая себя за плечи.
Глядя на пса, весело играющего в кроне поваленного дерева, Джентиана попыталась улыбнуться, но не смогла. Пристальный взгляд золотых глаз не давал ей ни на секунду расслабиться.
— Теперь, когда ты наконец поняла, что не можешь управлять мной даже с помощью обольщения, не пора ли сказать, что же все-таки произошло в день смерти Эдди? Сколько ты возьмешь за правду? — лениво протянул он.
— Что? — недоуменно прошептала молодая женщина.