Цена молчания
Шрифт:
— Послушай, если ты кого-то защищаешь, то не бойся, я не стану никого обвинять. Как я уже говорил, мне нужна правда, и больше ничего.
Джентиана резко подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Могу я доверять тебе? — в отчаянии воскликнула она.
— Да.
Просто, но как всегда твердо. Этот человек не станет прибегать к низкой лжи и подлости.
И потом, все ему рассказать — это значит снять с себя всю ответственность. Пусть сам решает, говорить миссис Калгривз или нет.
— Хорошо, слушай, — устало произнесла она, усаживаясь
Глава 9
— Когда мы с Эдди встретились в Эдинбурге, мне он и в самом деле понравился. Но…
— Что — но? — немедленно спросил Дерек, когда она на мгновение замолчала.
— Еще задолго до… он стал слишком… — Джентиана снова сделала паузу, подбирая нужное слово.
— Слишком — каким? — Он, видимо, не был склонен оценивать широту ее словарного запаса. — Говори яснее, черт возьми!
— Слишком настойчивым, — пробормотала она, не желая выслушивать проклятия мистера Рогана в свой адрес.
— Эдди — настойчивым? — В голосе его появилась холодная насмешливость. — Тебе стоит придумать что-нибудь получше. Эдди всегда отличался веселым и покладистым характером, он постоянно радовался жизни сам и радовал других. Он шутил даже после автомобильной аварии.
— Да, именно таким он казался на первый взгляд, — устало согласилась Джентиана, оглядывая потухшим взором мастерскую. Комната выглядела как обычно, но что-то в ней изменилось — раньше здесь не было Дерека. — Но когда я поехала в Лондон, он стал другим.
— Другим?
Она передернула плечами, пытаясь расслабиться, но тело по-прежнему сводило от напряжения.
— Он вел себя так, будто наделен особыми правами. А я не была готова с этим смириться.
— Какими правами?
— Вмешиваться в мою жизнь! Он постоянно хотел знать, где я, с кем я, что делаю. Сначала, конечно, мне льстило такое внимание, но потом я воспротивилась его требованиям отчитываться в каждом моем шаге. Более того, он желал подчинить мою жизнь своей, отказываясь понимать, что мои дела не менее важны, чем его собственные. Он звонил и предлагал провести уик-энд на Мэне, или махнуть в Париж на неделю, или отправиться в конный поход по горам Шотландии. А когда я объясняла, что занята и что его весьма заманчивые планы никак невозможно претворить в жизнь, Эдди злился и устраивал скандалы. Мое терпение лопнуло через пару месяцев, и я сказала, что пришла пора сделать наши отношения… поспокойнее.
Дерек недоверчиво хмыкнул.
— А зачем же ты тогда поехала за ним в Лондон? Ведь тебе же было неприятно его общество?
— Я поехала в Лондон не за ним! — отрезала молодая женщина, не скрывая ярости. — Я уже говорила! Почему ты не веришь мне?
— Потому что Эдди утверждал обратное. Джентиана вскинула голову и с вызовом посмотрела ему в лицо. Зеленые глаза пылали от гнева.
— И он никогда не лгал?
— По крайней мере, мне — нет.
Понимая, что пытаться разубедить Дерека это примерно то же самое, что повернуть реку
— Да, он умел быть очень убедительным. Особенно по отношению к людям, которые хотели ему верить. — Тут она искоса взглянула на собеседника. — Человек с твоими возможностями может легко узнать, что меня зачислили в Школу искусств еще до моего знакомства с Эдди.
Лицо его выражало все то же неверие. Ну и пусть — он же жаждал правды, так пусть теперь получит эту правду.
— Я хотела от жизни большего, чем забавляться с испорченным юнцом, — бездумно добавила она, погрузившись в собственные размышления.
— Да, он был… испорченным, — пусть и неохотно, но все же вынужден был признать Дерек. — Но Эдди никогда не испытывал недостатка в женском обществе. Почему же тогда буквально помешался на тебе?
— Не знаю. Но когда я отказалась с ним встречаться, он начал меня преследовать, — слегка дрожащим голосом сказала Джентиана. Зеленые глаза затуманились от воспоминания о страхе, что воцарился в ее жизни.
— Преследовать? — Дерек даже не пытался скрыть насмешки. — Раньше ты тоже это говорила, но я тебе не верю.
Она подошла к окну, рывком распахнула его, чтобы сделать глоток свежего воздуха и собраться с силами.
— Не знаю, как еще выразиться. Он названивал моей квартирной хозяйке днем и ночью, спрашивая меня. Он всегда был в курсе, где я и что делаю. Стоило мне пойти куда-нибудь вечером, он уже поджидал там или вскоре появлялся. Эдди присылал мне цветы и подарки, которые я возвращала, писал письма. Сотни писем…
Странно исказившееся лицо Дерека заставило ее замолчать.
— У тебя осталось хотя бы одно письмо? сдавленно спросил он.
— Нет, я все сожгла, — тихо ответила молодая женщина, неуютно поеживаясь.
— Значит, доказательств нет. Мне нужно что-нибудь более весомое, чем твои слова, — язвительно прокомментировал он. — Да, Эдди был испорченным, по крайней мере, в том, что касается отношений с женщинами. Вряд ли он стал бы тратить так много времени и сил на ту, которая столь упорно отвечает ему отказом.
— Зачем мне лгать? — Краска сошла с лица Джентианы, делая ее похожей на призрак. — Если не веришь, я могу дать телефоны друзей, которым тогда доверяла мои секреты.
— И они, конечно, с радостью подтвердят твои слова. Какое удивительное дружеское единение!
Боже, можно подумать, что она разговаривает с каменной стеной! Даже хуже — камень хотя бы молчит и не отпускает язвительных замечаний.
— Они считали меня дурочкой за мое упорство и называли Эдди последним из истинных романтиков. — Признания, так долго скрываемые в глубине души, давались Джентиане с трудом. — Даже папа говорил, что я делаю из мухи слона. — Она замолчала, заново ощутив страх, пробуждавшийся в ней от постоянного и сознательного преследования молодого человека. Эдди тогда казался ей каким-то механизмом, машиной, а не живым существом.